Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы»

Елена Станиславская, Алексей Провоторов, Мара Гааг, Андрей Миля, Татьяна Верман, Олег Савощик, Володя Злобин, Екатерина Годвер, Денис Гербер, Анатолий Уманский, Ирина Родионова, Ольга Цветкова, Денис Приемышев, Тина Берр

Темнее ночи. Литературный журнал Рассказы, специальный выпуск

24–00

В одном маленьком-маленьком городе, одна милая-милая девочка,

Никогда не перечила взрослым и смотрела на мир доверчиво:

Если давали кашу – ела,

Если давали советы – слушала,

Если давали работу – делала

Словом, была хорошая:

Мягкая, без углов – об такую нельзя пораниться,

Умница и красавица.

И однажды утром её не стало.

То есть девочка как обычно проснулась, встала,

Потянулась и, кажется, улыбнулась,

Потом посмотрела в зеркало…

А в зеркале девочки не было.

Если на чёрной улице чёрной ночью

Подойдёт к тебе бледная девочка и обнять захочет,

Скажет, что где-то себя потеряла и не сумела найти,

Что замёрзла и сбилась с пути,

А зрачки её будут белее снега, и ледяными – пальцы,

Скрюченные, будто лапы грачиные, чтобы схватить и прижаться

К живому теплу твоему синеватой кожей,

Чтоб стать на тебя похожей

Хотя бы на миг…

Если такое случится, сдержи свой крик,

Не бормочи молитв, не ломись в кусты.

Когда обнимают тебя, обними и ты.

Говорят, она ослабеет, главное – не бояться,

И уходить решительно. И ни за что не оглядываться.

– Александра Зайцева (из цикла «Ночь в твоей голове»)

Сказки для маленьких девочек

Елена Станиславская

Матушка велела не медлить и выходить нынче же, в полночь.

Рута артачиться не стала. Знала, что без толку. Набросила накидку, надела чепец, а пока натягивала сапожки, украдкой ощупала тайный карман с внутренней стороны голенища.

Нож был на месте. Рута выдохнула.

– Вот лекарство для бабушки Фелонии. Вода на дорогу. И ольховый гребешок на удачу… – Матушка вынесла корзину и, откинув полотенце, принялась показывать, что внутри. На миг сбилась, замялась, но продолжила: – А еще хлеб, что спекла вчера. Подкрепишься в дороге. До бабушки путь неблизкий.

Тут уж у Руты все сомненья отпали: хлеб – верный знак. Ухватившись за ивовую ручку, она снизу вверх поглядела на мать. Глаза горели – Рута чувствовала, как жжется ее взгляд, как сверкает внутренний костер, как пекутся глазные яблоки в подступающей соли.

Спросить? Да на кой! Правды все равно не дождешься, а вранья, спасибо, покушала вдоволь. Не ты ли, матушка, приговаривала, поглаживая дочерние кудри: «Не отдам, не отдам»? Не ты ли плевалась, завидев из окна Серую Шубку: «Чтоб тя диавол побрал, диавол побрал»? Так вот – отдаешь, матушка. И диавол не помог. И Бог. И царь лесной.

А может, нету их вовсе – высших сил. Сказки все это для маленьких девочек.

Скрипнув зубами, Рута крепче стиснула ручку корзины и дернула на себя. Выпустив ношу, матушка отступила на шаг. Очи долу, морщина между бровями. Руки вдоль тела висят, точно мокрые тряпки. Не от воды мокрые, от крови. Глядишь, вот-вот забарабанит по полу багряная капель. А чья кровь-то? Дочерняя.

Молчит матушка – ни слова, ни полслова. Только губы покусывает осколками темных зубов. Рута выждала немного – может, хоть попрощается? – и толкнула дверь. Мать даже в спину ничего не сказала.

Иль надеется, что гребешок подсобит? Ох, сказки-сказочки.

На ум сразу пришла Хелика. Напрасно подруга верила в легенды. Раз ее гребешок не выручил, Руте и подавно не стоит ждать чуда. Есть у нее другой помощничек. Понадежнее, поострее.