Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна - Наталия Зябкова

Глава 1 Люк

Глава 1 Люк

Других, когда ты клятвы не сдержала,

Других я заводил себе подруг.

Но если злобное грозит мне жало,

Но если сон смыкает сладкий круг,

Но если пью проклятое вино, —

Твоё лицо мне видится одно.

У. Б. Йейтс

Противный звук врывался в уши назойливым комариным писком, вызывая непреодолимое желание прихлопнуть это надоедливое насекомое поскорее. Хотел отмахнуться, но рука почему-то стала весить целую тонну. То же самое и с веками — никак не желали подниматься, но тут уж пришлось собрать волю в кулак, и всё-таки приоткрыть. Резкий белый свет тут же резнул по глазам, заставляя пожалеть об этом.

Непослушное тело почти не чувствовалось. Только на сгибе левого локтя не давало покоя ощущение жжения и покалывания, будто меня безбожно изжалил целый выводок ос, а потом кто-то сердобольный обрызгал обезболивающим, напрочь позабыв об этом месте.

— Вы слышите меня? — при всем желании никак не мог узнать этот странный металлический голос, не осенённый даже капелькой нормальной жизни. — Попробуйте открыть глаза.

О, я попробовал — с прежним успехом: в мозг немедленно впились белые яростные лучи света, сквозь которые невозможно ничего разглядеть.

— Всё напрасно, — теперь голос говорившего трансформировался в мерзкое кваканье — ну настоящий г-нарвл… Правда, кто такой этот самый г-нарвл я тоже никак не мог вспомнить. — Он никак не приходит в себя. Удивительно, но у такого известного адвоката нет никого, к кому можно обратиться. Бывали случаи, когда посещения родными творили чудеса…

Квакающему ответил всё тот же бесстрастный голос… Ах, вот в чём дело — их двое!

— Благо, средств пока хватает, но, по-моему, от капельниц и лечения становится только хуже. Да, ссадины и гематомы побледнели, некоторые почти исчезли, но внутренние повреждения… Такое впечатление, что они законсервировались — пациент стабилен, но его состояние не меняется.

Второй проквакал что-то совсем неразборчиво.

— Да, я не виню вас — все что возможно делается, это не подлежит сомнению. Однако, как показывает практика, обычных средств недостаточно. Нужно искать какое-то радикальное решение. Я написал профессору Маслову — он согласился на неделе прилететь, осмотреть Королёва. Да-да, знаю, у него огромные гонорары, тем более за личный приём, естественно, проезд будет оплачен, ведь к делу подключился Вилле Тамм — именно он настоял на его привлечении…

Тамм! Это имя мне знакомо! Как же разлепить эти проклятые неподъёмные веки? Что за наказание!

Голоса стихли — посетители ушли. Так даже лучше! Почему-то упоминание профессора Маслова вызывало у меня приступ лёгкой паники. Разговор невидимок не оставлял сомнений — я в больнице. Этот факт только подогревал уверенность — если так продлится дальше, ничего хорошего ждать не приходится. Мне нельзя быть в больнице… Но, тем не менее, я здесь. А значит, нужно выбираться, во что бы то ни стало!

Изо всех сил постарался дернуть рукой — жала ос впились ещё сильнее, но я не сдался, продолжая дёргаться. Может, стоит перевернуться на бок? Да, это определённо оказалось хорошей идеей — дело пошло быстрее. Качнувшись раз, другой, перекатился в сторону и… отправился в полёт! Не долгий, правда. Многострадальную руку прошило уже настоящей болью, которая почти сразу превратилась в тупую и далёкую, ощутимую лишь частью моего ненадёжного сознания. Отвлечённо отметил, что кажется, треснулся головой.