Дитя Меконга - Алёна Сереброва Страница 105

— Что ты имел в виду, когда говорил про другой мир?

— Начнём с того, что… – задумчиво прикусив губу изнутри, Тон внезапно немного меняет тему: – Сначала скажи, когда ты пришёл? Что успел увидеть и услышать?

— Хочешь поднять эту тему?

Тон кивает, хотя по взгляду Нока понимает, что ответ ему, возможно, не понравится, и оказывается прав.

— Имя. Кого в твоей жизни звали так же, как и меня, Тон? Кого звали Наоварат?

Сердце в груди Тона испуганно замирает, а губы сохнут так, что хочется нервно облизнуть их, но он сдерживается.

«Тебя, Пи. Твою прошлую жизнь…» – слова, что так и не превращаются в звук.

«Если прошлое приходит к нему в кошмарах, имею ли я право напоминать о нём?..»

— Не в моей, Пи. В жизни Кхема.

Повисшая в комнате тишина заставляет Тона снова коснуться кольца, будто оно – якорь, что даёт поддержку.

— Что ты имеешь в виду? – Нок шепчет, однако в окружающей тишине его прекрасно слышно.

— Если верить снам. Смешно звучит, но другого объяснения у меня нет, Пи. – Тон криво усмехается и коротко разводит руками, прежде чем снова вернуть пальцы на кольцо. – Когда-то давно, когда Кхем был маленьким, у Кхун Туантонга была невеста… Её убили почти на глазах Кхема.

— Как?..

Голос Нока всё так же тих, руки сложены в замок, а взгляд… цепкий и ищущий. Иначе его назвать не получается.

«Как?..»

Перед внутренним взором Тона предстаёт один из снов. Ледяной клинок, что летит точно в цель – сердце и находит её…

— Пронзили клинком…

Тонг замечает, как взлетает рука Нока к груди. Как тот трёт пальцами почти самый центр, лишь чуть сместившись влево. Ровно то место, куда угодило в Наоварат остриё ледяного клинка.

— А что с другим миром? О чём ты говорил?

Нок спрашивает это настолько внезапно, что Тон на мгновение теряется, немного забыв, с чего вообще начался их разговор. И этого мгновения хватает, чтобы с губ сорвалось короткое:

— О мире нагов.

Только увидев, как расширяются глаза Нока, Тон понимает, что именно сказал, и прикусывает язык, но слова уже слетели с губ, и обратно их не вернуть.

— Тон… Это всего лишь легенды…

Перед внутренним взором Тона встают отделанные золотом и фресками стены дворца, внутренний дворик с прудом, на берегу которого Наоварат читала книги маленькому Кхему, и грустная улыбка касается его губ.

«Легенды…»

— Они же откуда-то должны взяться.

— И ты в это веришь? – Нок хмурится, но не спешит называть Тона глупцом или наивным.

— Я могу лечить прикосновением, Пи, а мои глаза в такие моменты светятся, – криво и чуть насмешливо улыбается Тон. – Думаете, я могу вот так запросто решать, что может, а что не может существовать?

— И ты веришь, что наги действительно существуют?

— Если я верю одним снам про Кхема, что нашли подтверждение в реальности, то как я могу отбрасывать другие?

— Ты хочешь сказать?..

Взгляд Нока останавливается, а морщинка меж бровей становится глубже, и Тон решается, прекрасно понимая, как со стороны выглядит этот разговор, но всё равно ныряя в пропасть.

— Кхем не был человеком, Пи. Никогда. – Когда наступившая после его слов тишина становится невыносимой, Тон тихо продолжает: – Я не буду доказывать это, Пи. Спросите лучше у тётушки Нэн. Это она нашла Кхема на берегу. Это она может сказать, как он тогда выглядел. И ей, возможно, вы поверите больше и легче, чем мне. А сейчас, надеюсь, у вас больше нет вопросов, потому что мне пора. Хотелось бы вернуться домой не совсем ночью.