Сто жизней Сузуки Хаято 1 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 11

— Ты слишком о нем заботишься, – фыркнул кто-то невидимый, и Хаято с трудом повернул голову. На него свысока смотрел незнакомый прыщавый парень с пухлыми губами, наряженный почти как Хаято во время работы в семейном салоне: голубое кимоно с рисунком, поверх безрукавка-катагину и серые хакама. Хотя, подумалось вдруг, «рабочий» костюм предсказателя относился к эпохе Хэйан, этот же человек, можно сказать, был одет лет на двести современнее.

— Как же мне о нем не заботиться? – улыбнулся Ишинори и поправил лежащие на плече волосы. – Учитель доверил мне его здоровье.

Учитель? Хаято окончательно перестал что-либо понимать. Опустил взгляд на себя и увидел, что и сам одет не в толстовку с джинсами, а в белое нижнее кимоно.

— С ума сойти можно, – сказал он, и две пары глаз уставились на него с немым вопросом. Хаято похлопал себя по груди, бедрам, сжал и разжал пальцы. Внутри все теснее скручивалась пружина, и в какой-то момент Хаято сквозь шум в ушах услышал:

— Похоже, он не в себе.

«Я не сумасшедший!» – всплыло в памяти, и пружина разжалась.

Оттолкнув Ишинори с пути, Хаято выскочил из комнаты, ориентируясь на свет, проникающий с улицы, и оказался на веранде. С нее открывался вид на двор с дорожками, выложенными крупными плоскими камнями с проросшей между ними травой. За свободным участком перед домом вольготно раскинулись зеленые и цветущие кустарники, из них то тут, то там выглядывали молодые деревца. А еще дальше Хаято с удивлением разглядел самый настоящий лес. Поднял голову – и пронзительная синева неба ослепила его. Стало дурно. Хаято пошатнулся, сделал шаг назад, хватаясь за виски.

«Я же не в тупой компьютерной игре».

«Ну ты чего, глупая?»

«Эй, друг! Ты потерялся, что ли?»

«Не, я домой. Давайте без меня».

«Хаято, дорогой, что-то случилось?»

Голоса разрывали на части, и Хаято все сильнее сжимал голову, пока наваждение не схлынуло. Он стоял на веранде дома для учеников и смотрел, как колышутся верхушки деревьев, укрывавших Канашияму плотным зеленым одеялом. Сердце еще заполошно билось, когда со спины подкрался Ишинори и озабоченно спросил:

— Хаято, с тобой все хорошо? Ты нас пугаешь.

Его тихий голос дробился на множество других, будто он говорил сразу отовсюду – из разных времен и пространств, и Хаято не мог этого выносить. Он круто развернулся, но даже не увидел его лица. Перед глазами потемнело, и Хаято начал медленно оседать.

— …ято? Хая… Хаято?..

Прежний Сузуки Хаято сказал бы, что у него перегрелся процессор от обилия информации. Но Сузуки больше не было. Хаято покачивался на волнах, и каждый их всплеск погружал его все глубже и глубже в темноту.

Туда, откуда все началось.

* * *

Вечер опускался на вершину Канашиямы, священной горы духа, всегда так стремительно, будто кто-то накидывал темное полотно на древесные кроны, и свет мерк в одночасье. Хаято не нравилась ночь, но в лиловых сумерках все вокруг становилось особенным, оживали звуки, которых не услышишь днем, и яркость красок – зеленых летом и весной и пылающих багрянцем и золотом осенью – не отвлекала глаза. Дорога плавно, обтекая препятствия, сбегала в долину, окруженная каменными фонарями, в тесных клетках которых вот-вот сами собой вспыхнут огоньки.

Хаято спускался не один, с ним рядом шел его лучший друг.