Дитя Меконга - Алёна Сереброва Страница 82

— Тон, – тихо зовёт Синг сзади. – Ты уверен, что нам именно сюда? По пути мы прошли ещё один выход, и я не думаю…

«Что он бы пошёл сюда», – мысленно заканчивает за друга Тон.

Глаза постепенно привыкают к темноте, и та отступает, позволяя осмотреться.

Днём даже эта состоящая из невысоких домов с глухими заборами и решётчатыми воротами улочка может быть людной. Сейчас же она выглядит скорее как пристанище призраков.

— Проверьте другой, – предлагает он также шёпотом. – Вернитесь обратно и посмотрите там. Если что, позвонишь, и я вас найду.

Тон не собирается оборачиваться, однако внезапно опустившаяся тишина вынуждает его это сделать.

В добирающемся сюда от рынка свете Синг с Ним выглядят как одна большая чёрная бесформенная фигура. Слишком близко стоят, чтобы воспринимать их по отдельности.

— Что такое, Синг?

Внутри волной поднимается раздражение, однако говорит он всё также тихо, не желая привлекать к себе внимание, и ровно. Только глаза всё же закатывает, они в такой темноте это всё равно вряд ли увидят.

— Ты действительно собрался идти туда один? В эту темноту?

Ним льнёт к боку Синга, придвигаясь ещё ближе. Будь ситуация другой, и Тона это бы позабавило, однако сейчас на губах не появляется и тени улыбки.

— Ты сам сказал… – начинает Тон, но замолкает, едва слуха касается странный шум.

На мгновение прижав палец к губам в надежде, что его жест увидят, Тон прислушивается.

Не проходит и минуты, как шум повторяется, и ему даже начинает казаться, что он слышит голоса.

— Там кто-то есть, – всё-таки шепчет Тон, прежде чем развернуться, оставляя Синга с Ним позади и устремляясь к концу короткой пустой улочки.

По мере того как он приближается, голоса становятся всё отчётливей. Вернее, голос. Тихий, вкрадчивый, холодный. Тон ёжится от пробежавшего по спине холодка и замирает на повороте.

Шаги за спиной приближаются и затихают, давая понять, что Синг с Ним всё-таки пошли следом.

— Теперь вы готовы меня слушать?

В чуть шипящем вопросе, что разрезает тишину, звучит явная и неприкрытая насмешка, несмотря на вежливость слов.

— Что вам от меня нужно? По телефону вы сказали, что можете рассказать о смерти Кхема, о том, кто убил его, а в итоге…

Возмущение обрывается шумным вдохом, а сердце Тона пропускает удар.

Нок.

— Пи…

Испуганный выдох Ним за спиной лишь подтверждает мысли Тона. Там, за углом дома, находится Нок.

— А я и сказал тебе, кто его убил, – продолжает меж тем холодный голос. – Ты. Ты его убил.

Сглотнув сухим горлом, Тон на мгновение зажмуривается, сжимая пальцы на кольце, будто цепляясь за спасительный якорь.

«Пи убил Кхема?..»

От одной только мысли внутри становится неприятно горько, а тело простреливает болью: острой, жгучей…

«Нет. Он не…»

— Я не убивал его, – звучит больной, отчаянный голос, подтверждая такую же отчаянную мысль Тона.

Не убивал. Не он.

— Я не хотел… случилось… Лучше бы я… – глотая слова, продолжает Нок, и Тон на шаг подступает ближе к углу невысокого дома, сжимая пальцы в кулаки.

— Ты прав. – В шипящем голосе сквозит такой холод, что по спине у Тона ползут мурашки. – Ты и должен был умереть. Только ты. Но ты отделался лишь переломом позвоночника, с которым, как я смотрю, справился.

«Перелом позвоночника?..»

Что-то ворочается в памяти Тона, но ухватить эту мысль так и не получается, а прикосновение к локтю и вовсе прогоняет её.