Дитя Меконга - Алёна Сереброва Страница 92

— Пи, – тихо зовёт Тон. Трогать Нока он не решается, хотя ладони покалывает от желания коснуться плеча, дав понять тем самым, что тот не один. – Пи, вы меня слышите? Это всего лишь сон. Просто кошмар, понимаете?

«Кошмар ли?..»

Ответа на мелькнувший в голове вопрос у Тона нет. Как и понимания, как он вообще попал в чужой сон. Хотя жжение под кольцом, намекающее на новый ожог там, говорит само за себя и заставляет задаться другим вопросом. На который у него тоже нет ответа.

— Слышите меня, Пи? Просто кошмар…

Тон старается копировать голос матери, что так же успокаивала его когда-то давно в детстве: мягко, нежно, ласково. Только она ещё и обнимала Тона, поглаживая его по голове, а он не рискует.

— Снова… – выдыхает Нок, наконец-то обращая на него внимание. – Да, ты прав, просто кошмар. Ничего особенного. Прости. Я тебя напугал?

* * *

«Снова, но при этом ничего особенного, да, Пи?»

Тон хмурится, вглядываясь в бледное лицо и только сейчас замечая круги под глазами. Будто последние ночи Нок плохо спал.

— Как часто тебе снятся кошмары, Пи?

— Всем нам порой снятся кошмары, – уходит Нок от ответа и отворачивается, чтобы заглянуть в лежащий на тумбочке телефон. – Ещё слишком рано, давай спать. Прости, что разбудил. Ложись, я больше не буду.

«Спать», – заканчивает Тон мысленно, когда Нок замолкает.

— Они снятся с самого детства?

Тон и сам не до конца понимает, почему спрашивает об этом и почему затрагивает именно детство. Ведь кошмары могли прийти к Ноку в любом возрасте.

«Понимаешь, – шепчет что-то внутри. – Или хотя бы догадываешься».

— Ты помнишь?..

Тон открывает рот, чтобы сказать «нет». Потому что… Нет, не помнит. Не знает. Его нынешнего не было даже в проекте, когда Нок был маленьким. Однако стоит заглянуть в тёмные глаза, как прошлая жизнь снова приоткрывает дверь памяти, позволяя увидеть…

…Дверь открывается бесшумно, однако Кхем всё равно просыпается. Его будто выталкивает из сна, а застывшая у кровати тёмная фигурка вынуждает включить ночник.

Маленький, едва пошедший в школу мальчишка стоит перед его кроватью, прижимая к груди подушку: растрёпанный, босой и совершенно несчастный.

– Пи, – тихо выдыхает он. – Можно я посплю с тобой? Пожалуйста? Я не…

– Снова кошмары?

Кхем спрашивает, но вместе с тем уже откидывает одеяло, приглашая.

Кивнув, Нок бросает подушку в изголовье, прежде чем юркнуть на узкую, но ещё спокойно вмещающую двоих детей кровать.

– Больно? – тихо уточняет Кхем, поправляя брошенную наспех подушку, и Нок кивает, растирая грудину. Он всегда так делает после кошмаров.

– Снова приходил этот большой человек с ножом… Снова меня ударил… Пи… – Нок шепчет, сбиваясь и опять продолжая говорить. – Было так больно и страшно…

– Он больше не придёт, ложись спать. Давай.

Кхем приподнимает одеяло, дожидаясь, пока Нок уляжется, и лишь после этого закрывает его.

– Ты ведь не пойдёшь спать куда-нибудь ещё, Пи?

Нок подкатывается под бок, будто котёнок, и смотрит выжидательно, так что приходится ответить, хотя Кхему казалось, что всё и так ясно.

– Не уйду. Буду отгонять от тебя сны о плохом человеке, и он не придёт.

– Спасибо, Пи.

– Спи, Наоварат, я не дам плохому человеку до тебя добраться, – с несвойственной детям серьёзностью отзывается Кхем, поправляя на плече Нока край одеяла…