Дитя Меконга - Алёна Сереброва Страница 93

— Наоварат? Твоё полное имя Наоварат?

— Да. Ты не знал?

Ответ занимает три удара сердца, а на четвёртый удар оно срывается куда-то вниз, чтобы на мгновение замереть.

— Я… Похоже, что нет.

Тон растирает лицо ладонями, хотя сейчас в них хочется спрятаться от ситуации, от внимательного взгляда – от всего…

— Значит, ты всё-таки помнишь?

— Вспомнил, – поправляет его Тон с тихим вздохом. – Значит, вам снова снился тот страшный человек?

Тон и так понимает, что да. Он своими глазами видел этого «страшного человека», хотя и плохо рассмотрел затенённое, будто смазанное лицо.

Каким-то образом они разделили сон Нока на двоих.

Пальцы смыкаются на кольце и проворачивают его на пальце, причиняя тем самым лёгкую боль.

«Похоже, там всё-таки ожог…» – отстраненно отмечает Тон, снова проворачивая кольцо.

— Приснился…

Уже знакомым жестом Нок потирает грудину, и Тон сглатывает. Он ещё помнит клинок, что вошёл в тело той Наоварат, что снилась ему уже множество раз. Прямо в сердце. Как помнит и маленький огонёк, который подхватили ладошки. И этот огонёк сидит сейчас перед ним. Он снова обрёл плоть, кровь и воспоминания, что кажутся ему всего лишь кошмарами.

— Ложитесь спать, Пи. Ещё рано.

Тону нужно время, чтобы всё переварить и осмыслить. Время наедине с собой и в тишине. А ещё подремать, потому что тех нескольких часов, что он проспал, явно недостаточно.

— Страшный человек больше вас не потревожит.

— Будешь караулить мой сон, как делал это раньше? – Нок поддевает, вызывая у Тона лёгкое раздражение, поэтому слова, что срываются с его губ, звучат чуть резче, чем хотелось бы:

— Ложитесь, Кхун Чай. Ложитесь и засыпайте. Иначе я разбужу вас утром и заставлю готовить.

— Я не умею, – тихо смеётся Нок, и от тревоги в его глазах не остаётся и следа.

— Маленький избалованный господин, – ворчливо вздыхает Тон. – Ложитесь спать, иначе уйду… Готовить.

— Ложусь. Ложусь. Не ворчи, Пи.

Тон не знает, специально ли Нок его так называет, или это просто срывается с его губ, однако проглатывает так и рвущееся наружу короткое:

«Я не твой Пи и никогда не смогу им быть. Больше не смогу».

— Спокойных снов, Пи Нок, – шепчет вместо этого Тон, прежде чем выключить светильник.

* * *

«Наоварат…»

Тон косится в сторону спящего рядом Нока, однако в темноте едва ли возможно разобрать черты лица. Ему это, впрочем, и не нужно. Память прекрасно дополнит то, чего не видят глаза.

Два лица.

Стоит только подумать, как они, словно фотографии, встают перед внутренним взором. Наоварат. С одной стороны, та, что снилась ему во снах. Невеста Туантонга и нагиня. С другой…

Тон снова косится на Нока.

С другой стороны, человек.

«Они похожи?..»

Он не может точно ответить на этот вопрос и впервые жалеет, что не умеет рисовать. Гораздо легче было бы зарисовать ту, что ему снилась, и показать кому-нибудь, кто знает Нока.

С тихим вздохом Тон накрывает глаза предплечьем.

В том, что Нок и Наоварат – одна душа, он почти не сомневается. Иначе не было бы того сна, что они разделили на двоих и который так похож на кошмар, приснившийся самому Тону недавно.

«Что будет, если Туантонг узнает о том, что Наоварат переродилась?..»

Убрав руку, Тон поворачивает голову и внезапно встречается с поблескивающими в полутьме глазами.

— Не спится? – чуть слышно, будто темнота в комнате обязывает говорить тихо, шепчет Нок.