Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6 - Джин Соул

© Д. Соул, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Лисий словарь

Возлиситься – получить повышение в ранге или достичь новых высот культивации.

Лисоворот – кавардак, беспорядок.

Лисовщина – что-то странное или необъяснимое; иногда используется как ругательство.

Лисюк – почтенный и всеми уважаемый лис.

Фыр – универсальное междометие, выражающее отношение фыркающей лисы к происходящему. Оно может выражать что угодно: зависит от того, каким тоном произнесено.

Главное – не перепутать обычный фыр с музыкальным фыром, из которого состоят лисьи оды.

К примеру, если вы услышите от лисы: «Фыр!» – то это может означать, что лиса скептически отнеслась к вашим словам, а может, даже отправила вас к мифической лисьей бабушке.

Но если вы услышите: «Фыр-фыр-фыр!» – то не сомневайтесь, что лиса попросту напевает какую-то лисью песенку.

Например, вот эту:

Фыр-фыр-фыр, фыр-фыр-фыр, фыр-фыр.

Фыр-фыр, фыр-фыр-фыр, фыр.

Фыр-фыр-фыр, фыр-фыр-фыр, фыр-фыр.

Фыр! Фыр! Фыр!

Обычно такие напевают, танцуя лисью джигу. Давайте разучим этот забавный лисий танец?

Лисья джига – победный танец, который лисы танцуют, если в их жизни происходит что-то хорошее.

Научиться танцевать лисью джигу совсем просто, даже если вы не лиса.

Готовы? Встаём на задние лапы. Хвост, если он у вас есть, полагается распушить, чтобы он стал похожим на метлу. Передние лапы держать свободно. Дождёмся подходящего момента (а у лис любой момент подходящий) и начинаем крутить лисьей попой из стороны в сторону, подпрыгивать, махать руками – в общем, совершать любые движения, которые кажутся вам подходящими. И желательно делать это до упаду. Видите, ничего сложного.

[633] Спустя тысячи лет

У голоса был знакомый тембр, но отреагировал Ли Цзэ не на него, а на едва уловимый цветочный запах, тонкой струйкой влившийся в персиковое благоухание. Ли Цзэ вздрогнул, обернулся и увидел вдовствующую императрицу. В траурном одеянии, с убранными под вдовью тиару волосами, со скупо накрашенным лицом, женщина отдалённо напоминала Мэйжун.

В том, что одна женщина может быть похожа на другую, ничего странного не было: все смертные походили друг на друга, если глядеть на них отстранённым взглядом бога. Но Ли Цзэ никогда и ни на кого так не смотрел. Он предпочитал использовать обычный взгляд, а суждения о ком-либо основывал на собственных наблюдениях.

Но если его глаза ещё могли обознаться, то обоняние – нет: этот сладковатый цветочный аромат принадлежал растению, которое ни один смертный не сможет отыскать, – змеиной орхидее. А значит, и женщина в траурном одеянии не простая смертная, а белая змея. Но это всё ещё ничего не значило: быть может, все белые змеи, превращаясь в людей, имеют схожие лица?

Когда вдовствующая императрица увидела Ли Цзэ, её лицо стало белее траурных одеяний, и женщина упала в обморок: настолько сильно было потрясение.

«А, значит, всё-таки не какая-то другая белая змея, а та самая», – машинально подумал Ли Цзэ.

С какой стати незнакомой белой змее терять сознание при одном взгляде на него? Ли Цзэ не думал, что она притворяется, да и придворные дамы неподдельно перепугались, когда женщина упала.

В покоях Тайхоу[1] Ли Цзэ не понравилось. Комната была безликой и бедной, взгляду не на чем остановиться: несколько выцветших ширм, тусклые светильники, даже женского столика с зеркалом нет. Ли Цзэ неодобрительно покачал головой. Видно, в этом царстве за тысячи лет законы переменились и вдов притесняли и лишали даже самого необходимого.