Радуга на запястье - Юлия Фирсанова

Разработка серийного оформления Евгения Антофия.

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева.

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Юлия Фирсанова, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

Кира Анатольевна Мирина – самый молодой преподаватель философии на кафедре, сидела в свободной по вечернему времени лаборантской и маялась дурью. Не курила и не лентяйничала, проверяла работы студентов. Но, судя по содержанию ахинеи на один абзац текста, никак иначе свое занятие Кира назвать не могла. Если в устных опросах ребята еще как-то выгребали, то стоило копнуть глубже, и обнаруживалось дно. Такое же мрачно-беспросветное, как в одноименной пьесе товарища Горького.

Смеяться и хмыкать над стопкой с россыпью дивных перлов преподавательница уже устала. Имиджевые очки с нулевыми стеклами давно валялись на краю столешницы, чтобы не сгрызть в досаде дужки.

Прогнувшись в пояснице, Кира посидела несколько секунд и взъерошила недлинные волосы с отливом в голубой пепел (именно так именовала оттенок Танечка-парикмахер). Глубоко вздохнув, Мирина потянулась за следующим листом-«шыдевром». Рука наткнулась не на плоский двойной листочек, а на скатку бумаги.

«Свиток? – удивленно приподняла бровь Кира, никак не ожидавшая от кого-то из студенческой братии физтеха такого креативного подхода к зачетному материалу. – Хм, даже если полную ахинею накарябали, на балл выше поставлю за стиль! Прогиб засчитан!»

Чуть желтоватая бумага, скрученная, перевитая толстым синим шнуром, скреплялась еще и блямбой вроде как сургучной синей печати. На ней имелся оттиск летящей птицы и фигуры, походящей на дерево и гору одновременно.

Аккуратно подрезав ножничками шнур, потому как ломать сотворенную неизвестным изобретательным студентом печать было откровенно жаль, Кира развернула свиток. И… Ничего?

В первый миг разочарованной преподавательнице показалось, что свиток пуст. Но спустя мгновение, стоило бумаге чуть нагреться под пальцами, проступил текст.

«Напоминание!» – гласил заголовок, выписанный четким угловатым почерком. А далее шло оно само:

«Студентке Киране але Мрайс и ее команде для своевременной сдачи первой практической части дипломной работы „Особенности сохранения личности при перемещении матрицы сознания в миры с различной структурой“ надлежит явиться в Университет Основ Мироздания, факультет Строения Миров, не позднее третьего фолиа».

На этом загадочное содержание письма заканчивалось, и стояла подпись: «декан Ториал але Фрауст».

Первой мыслью Киры было: «Занятная шутка, а что не в Хогвартс или Колдостворец позвали?» Вторая, накрывшая молодую преподавательницу вместе с массивом памяти, содержала только одно цензурное слово. И слово было: «ОЙ!» Или даже в расширенном варианте: «Ой-ой-ой, ахтунг!!!»

Память, до сегодняшнего дня и мига казавшаяся общей и цельной, таковой не являлась. У Киры в голове, сознании, душе, а, может, и во всех трех сферах разом, будто автошторку плавно опустили, открывая вид не на салон машины, а наружу.

Оказалось, что она, Кира Мирина, вовсе не сиротка из провинциального областного центра, воспитанная бабушкой и с отличием окончившая вуз. А совсем другая сиротка из совсем другого мира. И корочка, то есть магическая печать выпускника, ей еще только светит, как призрачная луна в отражении.