Выйди за моего мужа замуж - Майарана Мистеру Страница 102

И вдруг я поняла одну важную вещь.

Граф не смотрел на мою шею.

Я стояла перед ним с обнаженным горлом, с распахнутым плащом, с проступившей в полную силу меткой. Любой дракон в его положении должен был сначала наброситься взглядом на это место. Это был самый естественный, инстинктивный, неконтролируемый порыв.

— Вы не смотрите, — тихо сказала я.

Граф замер.

— На что не смотрю?

— На метку.

Он молчал секунду. Затем мягко улыбнулся уголком губ.

— Зачем мне смотреть на нее сейчас, леди Мортим?

— Она… открыта. Артефакт сорвался. Вы должны были увидеть. Почувствовать.

— Я и видел. И чувствовал.

— Когда?

Граф медленно убрал руку от моего подбородка.

— С того дня, как у вас треснул артефакт в моем кабинете. Я тогда уже знал.

У меня перехватило горло.

Граф наклонил голову. Уголок его губ дрогнул в знакомой полуулыбке.

— Это я вижу метку глазами, а дракон иначе.

— Как?

— Сердцем.

Я смотрела на него снизу вверх, и мне на секунду показалось, что внутри у меня всё стихло. Все эти дни — настороженные взгляды графа, его дистанция, его аккуратность, его подчеркнутое нежелание касаться меня, его странная, почти ритуальная вежливость, его необъяснимое терпение. Его «леди Мортим» с особой интонацией, в которой я с самого начала чувствовала что-то непонятное. Все эти дни он знал. И все эти дни он сознательно, по своей воле, держал дистанцию, давая мне время.

— Ваше сиятельство.

— Слушаю.

— Почему вы молчали?

Граф долго смотрел мне в глаза.

— Потому что у вас не было выбора, леди Мортим. Метку нельзя выбрать. Ее можно только принять. И я не хотел, чтобы вы приняли меня из-под палки.

Я не нашла, что ответить.

Где-то далеко по улице раздался топот шагов — кто-то услышал шум и бежал к ресторану с дальнего перекрестка. У стены, за колонной, негромко застонал Клэйд. Он был жив. Он зашевелился, попытался сесть, тут же повалился обратно. На скуле у него вздувался темный кровоподтек, из носа текла густая красная струйка. Я смотрела на него без всякой жалости.

— Леди Мортим, — мягко сказал граф, — позвольте мне отвезти вас домой.

— Спасибо.

— Я объяснюсь с городской стражей. Это моя забота. Авинталь придет в себя в караульне. Завтра решим, что с ним делать.

— Хорошо.

Граф снял с себя черное пальто и накинул его мне на плечи поверх плаща. Я почувствовала тепло его тела, оставшееся в подкладке, и горьковатый запах сухого можжевельника. Я машинально подняла руку и коснулась пальцами шеи.

Метка пела.

Громко, открыто, без стеснения.

— Ваше сиятельство.

— Леди Мортим?

— Спасибо.

Граф посмотрел мне в глаза. В его собственных, медленно остывающих, золотых глазах промелькнула короткая искра нежности.

Он не стал ничего говорить. Он сделал полшага вперед.

Его рука осторожно легла мне на затылок. Граф наклонился и мягко коснулся моих губ.

В этом поцелуе не было ни жадности, ни собственничества. Только бережная, почти невесомая осторожность, словно он давал мне возможность отстраниться в любую секунду. Губы у него оказались теплыми, со вкусом горького можжевельника. Метка на шее мгновенно отозвалась на это касание глубокой, горячей волной.

Граф отстранился так же плавно, как и приблизился. Он смотрел на меня сверху вниз, и его дыхание стало чуть тяжелее обычного.

— Пойдемте, леди Мортим, — негромко произнес он.