Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева Страница 108

Шмыгнув носом, она повернулась ко мне, и я увидела ее заплаканное лицо.

— Да ты только посмотри на себя, — с лаской прошептала я. — Глаза опухли, нос красный… Настоящая писаная красавица.

— Во всем виновата я, — со всхлипом проговорила она, садясь на кровати. — Мне нужно было броситься с замка, и на этом все бы закончилось. Не было бы ни страданий, ни позора.

— О-о-о, — протянула я, — опять за старое. Но тогда бы с тобой не случилось всех этих приключений, и ты бы не узнала, что Андмунд вернулся с войны. Глупышка, — с теплотой в голосе сказала я, легонько коснувшись пальцем ее аккуратного носика. — Не печалься. Ложись спать, и, как говорят: утро вечера мудренее.

Выслушав меня, девушка бесшумно соскользнула с кровати и, словно тень, направилась в ванную комнату. Я же не теряла ни секунды. Покинув покои, отправила к герцогине ее преданных служанок, а сама направилась к себе, погруженная в раздумья. «Провернуть фокус с кольцом-артефактом на балу не удастся при всем желании. Анрия впитала манеры высшего света чуть ли не с молоком матери. Остается провернуть то, что я задумала…»

Глава 25

Маски сброшены

Когда замок утонул в объятиях ночи, я, словно ниндзя, скользнула по коридору. У двери кабинета, где часто засиживался Андмунд, я замерла, прислушиваясь к тишине, царившей за дубовыми панелями. В задумчивости почесав макушку, я активировала артефакт-кольцо и, тихонько постучав, без приглашения приоткрыла дверь. Словно ласка, просочилась в узкую щель и, осторожно прикрыв за собой проход, утонула в хмуром взгляде серых глаз. В воздухе висела густая пелена табачного дыма, смешанная с терпким ароматом алкоголя.

— Анрия⁈ — удивленно воскликнул Андмунд, а затем устало вздохнул, что-то ворча себе под нос.

— Я… Я… — запинаясь, начала я. — Я пришла объясниться.

— Не стоило. И момент, прямо скажем, не особо подходящий. Ночь на дворе. О нас могут поползти слухи.

— А если бы я пришла к тебе днем, то слухов бы не было, — ухмыльнулась я, подойдя к нему ближе. — У тебя такой широкий шикарный стол, — промурлыкала я, выгнув сексуально пальчиками, провела ими по отполированной поверхности, намекая на… несколько иные обстоятельства.

Герцог скривился, словно от яда, одним глотком осушил остатки густой, темно-коричневой жидкости и, с грохотом поставив фужер на стол, устремил на меня тяжелый взгляд.

— Знаешь, я ведь поначалу отметал все эти сплетни как вздор. Но, глядя на тебя сейчас, вижу — они правдивы. Никогда бы не подумал, что в тебе столько… похоти, — выплюнул он с горечью в голосе.

— Ну и дурачек, — хихикнула я, игриво отскочив от стола, томно начала: — Единственный раз в жизни для герцога Андмунда Рагонского устраивается представление… — С этими словами пальцы потянулись к шнуровке на платье, освобождая ее шаг за шагом. Легкий мотив песни непроизвольно зазвучал на моих устах, и я, словно мотылек, запела, закружилась в танце: Я родился в городе, где поют соловьи. Где на Красной площади Ленин стоит. А вокруг голуби с ладошки кормятся. А вокруг сосенки стройные…

Приподняв край платья, я медленно начала стягивать его с плеч, не забывая кокетливо покачивать бедрами, обтянутыми в брюки, выменянные сегодня у одного услужливого юнца за мимолетный поцелуй.

— Анрия, не стоит, — пробормотал герцог, едва я начала раздеваться, но тут же осекся, явно увидел совсем не то, на что рассчитывал.