Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева Страница 129

— Чаша не из драгоценного металла — обычный сплав. Скорее всего, она предназначалась для питья воды. Ещебы найти эту воду — и вообще цены ей не было бы.

— А я видела! В одной из верхних ниш вода по стенке стекает, только мне не достать. — Девушка тяжко вздохнула.

— Чего тогда стоишь? Давай показывай, где ты видела эту нишу?

Лерка резво развернулась и забежала за валун, перегораживающий центр пещеры. Рикард встал и последовал за ней. Подойдя к нише, он ощупал ее ледяной свод, и пальцы сразу стали мокрыми.

— Ты права. Вода стекает, но вот куда — непонятно.

Вытащив концы рубашки из брюк, Рикард рванул один из ее краёв. Оторвав большой лоскут, скрутил его и положил в нишу.

— Теперь подождем, когда ткань намокнет и с нее станет капать вода.

Элерия с нетерпением уставилась на скрученный жгут, но вскоре это занятие ей наскучило. Тогда она стала вертеть в руках найденную чашу, разглядывая ее. Она засунула вовнутрь палец, обвела холодные гладкие края и, взвыв от внезапной боли, уронила сосуд на пол. Он со звоном упал и откатился недалеко.

Рикард поднял чашу и хмуро взглянул на ведьмочку, зажавшую один из своих пальцев.

— Ну, что еще там у тебя?

— Я порезалась, — поджав нижнюю губу и шмыгая носом, проговорила она.

Вздохнув, Рикард подошел к девушке, взял ее руку, разжал пальцы и осмотрел порез, из которого сочилась кровь.

— Лерка, до чего ты непутевая, словно тебе не шестнадцать лет, а пять! Вот скажи мне: как ты могла порезаться о совершенно гладкую поверхность?

Для убедительности он провел пальцем внутри чаши и мгновенно взмок, когда почувствовал, что прошелся по очень тонкому и острому металлу. Но признаваться в этом не стал — сделал вид, что с ним ничего не произошло.

Он приложил порезанный палец к холодным камням, подставил чашу к смотанному жгуту из материи, с которого закапали первые капли. Вскоре чаша до краев наполнилась водой. Рикард протянул ее девушке.

— Пей.

Лерка жадно припала губами к чаше, но, сделав пару глотков, сжала губы.

— Что, зубы свело от холода?

Пока она утвердительно мотала головой, Рикард сам припал губами к чаше и сделал несколько глотков. Зубы мгновенно свело от холода, а во рту почувствовался вкус крови. Посетовав, что не сполоснул чашу, он вылил немного воды на окровавленный палец девушки, а остатки — на свой порезанный палец, и вновь подставил чашу к жгуту. Дождавшись, когда чаша вновь наполнитсяводой, Рикард посмотрел на юную ведьмочку.

— Устала?

Голова Элерии дернулась в подтверждении. Внезапно девушка почему-то ойкнула, и ее лицо перекосилось от боли. Она почесала руку чуть выше запястья и задрала рукав. На ее руке, чуть ниже локтя, переливался белым свечением единорог.

Рикард перестал дышать и чуть не выронил чашу от пронзившей его руку боли. Медленно повернув голову, он увидел, как белое свечение с контурами единорога проступало через его рубашку. Ноги подкосились от догадки. «Попили, так сказать, водички из неприметной чаши…»

— Ой, какая красивая единорожка! — Элерия ласково погладила своими тонкими пальчиками затухавшее сияние метки. Подняв голову, с восхищением в глазах она посмотрела на молодого человека. — Рикард, смотри, что у меня есть!

Рикарду было не до веселья. В памяти сразу всплыли лекции, на которых рассказывали о разновидностях венчальных чаш Богини Ириды. «Метка единорога, проявившаяся на наших руках — символ подтверждения союза. И ведь согласия даже никто не спросил… Поверить не могу, Лерка — моя супруга! Хорошо, мозгами еще не дошла, отчего на руке появился единорог, а то бы уже горы сотряслись от ее визга и криков о том, что ведьмы замуж не выходят».