Новогоднее желание Веры Кот - Светлана Нарватова Страница 16

Но мужик всё не шёл и не шёл. Вера устала ждать, завернулась в шкуру и уплыла в сон.

Утро назвать добрым было сложно. Вера вывалилась из сна в кромешную тьму, скованная по рукам и ногам, и в первый момент подумала, что ослепла. Или что ужасы прогрессируют, и теперь её не то засунули в гроб, не то в темницу, и связали. И только потом вспомнила, что засыпала она в комнате без окон. Так откуда там с утра возьмется свет? А по ногам и рукам её сковало мужское тело. Точнее, конечности, уложенные сверху. Кое-кто свои конечности мог бы держать при себе!

Хотя голове было удобно на мужском плече. И вообще было тепло.

Одежда была на месте и в порядке, а значит, никакого насилия вчера не свершилось. Ура-ура, но это не точно. К попе Веры прижимался пах Олафа в гордом, по-утреннему приподнятом настроении. Вроде ни на что не намекающем, а чисто физиологическом. Как говорится, у страха глаза велики… В смысле, осязательную чувствительность пятой точки вряд ли можно принимать за истину. Но, исходя из информации «с низов», чтобы искоренить угрозу насилия методом вырывания, потребовались бы существенные усилия. Там попробуй обхвати это пальцами руки сначала!

Уснувшее вчера вместе с Верой либидо также с Верой и проснулось, и заявило, что это намёк, определённонамёк. И нужно проверить, а так ли ошибочны оценки пятой точки на предмет обхвата? И вообще, попа если что-то чует, нужно прислушаться!

Вера пошевелилась, выбираясь из медвежьих объятий. Олаф невнятно замычал за спиной… и резко подскочил.

И попа сразу ощутила, что в хижине к утру похолодало. Вера поспешила укутаться в шкуру. Олаф как-то ориентировался в темноте (это же Олаф, верно?), чем-то шуршал и немного даже гремел. Потом приоткрыл щит, за которым в печи тлели угольки, зажёг щепку-лучину и вставил её в «курью ногу» на палке, где та торчала ночью.

— Доброе утро, Вера Кот, — хрипловатым голосом поздоровался Олаф — хвала небесам, это был он! — Я сейчас принесу еду, и нам пора собираться.

Вера села на лежанку, кутаясь в шкурное одеяло. Идти не хотелось. В расслабленном спросонья сознании постепенно выкристаллизовывалось, куда именно ей «пора собираться», после чего вся томность темного утра разлетелась в клочья.

— Ты хочешь отвести меня в пещеру и бросить? — обречённо спросила она.

Вчера Олаф её защищал. Но зачем ему портить отношения со старейшинами? Задним числом Вера отметила, что принимает вчерашний спор за реальность, не пытаясь придать ему какое-то рациональное объяснение. Похоже, организаторам шоу удалось её сломить.

— А то! — ответил Олаф бодро и даже как-то радостно, отчего Вере захотелось его стукнуть по лбу чем-нибудь тяжёлым. — Да не собираюсь, не собираюсь я тебя бросать! Но если ты хочешь вернуться домой, нужно разобраться, как ты попала сюда. Я ненадолго выйду.

Он оделся и твердым шагом удалился.

Предложение Олафа казалось разумным, — если на долю секунды предположить невозможное, просто предположить! — что всё это не тупой розыгрыш. Как ни странно, именно сейчас то, чего не может быть, то самое, о чём Вера читала в книгах, показалось ей самым реалистичным вариантом.

Разумеется, никаких высших сил нет. И перемещение между мирами, а тем более, во времени, невозможно. А если бы было возможно, Вера бы наверняка не смогла понять аборигенов.