Ветер Перемен - Ольга Токарева Страница 19

Часы в это время пробили двенадцать. Таинию выгнуло, подняло над кроватью, вокруг неё образовался сгусток энергии, она развела руки в сторону, глаза побелели. Вдруг колдун почувствовал, что стал терять силу, что все знания, такими трудами накопленные за долгие годы, уходили к этой девушке. Его почти полностью опустошили, когда он наконец сообразил, что она — Таин. С большим трудом он сумел разорвать связь, открыв портал, вывалился к себе в комнату. Он тяжко дышал, ползком добрался до кровати. Сил подняться на неё не было.

— А-а! — закричал он.

Второй раз еле унёс от неё ноги. Его вырвало.Надо ж было так попасться. Он стал лихорадочно вспоминать всё, что знал. Древнейший род Таин, обычно ведьм, известен несколько тысячелетий. Дар свой они получали во время своего совершеннолетия, при этом таинстве всегда присутствовала мать — когда новоиспечённая захватывала магическую энергию ворожбы и заклинаний, та сразу же помогала в умении пользоваться этими знаниями, и за несколько минут рождалась новая ведьма.

Колдун опять заорал диким голосом:

— А-а-а!

Столько лет труда и поисков — и всё это потерять в одно мгновение…

Лешар скакал вторые сутки, вот уже и показались башни города. «Только бы успеть, спасти, помочь! Только бы с ней ничего не случилось!» Вот уже и ворота города, скоро будет дом. Паук на его плече застыл, с ним творилось что-то неладное. Свернув за угол, Лешар быстрее рванул к дому. Увиденное чуть не лишило его рассудка. У крыльца лежал мёртвый пёс, семя над дверью обволакивал алый свет. Он рванул в дом, влетел в спальню, увидел на кровати мертвецки бледную Таинию. Она не дышала.

Он стал трясти её, что-то кричать, она глубоко схватила ртом воздух, перевела непонимающий взгляд на него и закричала. Стала колотить его и вырываться из рук, кричала и рыдала. Лешар взял её на руки, стал качать и только приговаривал:

— Тихо, девочка моя, девочка моя родная, тихо, я здесь, с тобой, всё, всё уже позади…

Сам не понял, как стал целовать её слёзы на щеках, как поцеловал её губы, сначала нежно, а потом, когда понял, что она отвечает на поцелуи, волна страсти захватила обоих.

Они не заметили, как пауки давно спустились с их рук и в углу комнаты плели паутину. И когда два человеческих тела сплелись в едином танце нежности, любви и страсти, в этом танце сплелись и пауки.

Занималась заря. Первые лучи солнца пытались пробиться через занавески в окно. Обняв меня рукой и положив голову на моё плечо, она тихо спала. Я лежал, смотрел на неё, трогал её волосы, подносил к губам руку и целовал её пальчики. Нежность и любовь к ней переполняли меня. Схватить её и убежать? Но я понимал, что упущено время, да и нас всё равно бы догнали. «Я умру без неё!» — кричало всё у меня внутри. Из глаз покатились слёзы. Слёзы горечи, боли и той неимоверной любви, которая переполняла меня. Я посмотрел в угол комнаты: там была сплетена паутина, в самом центревисели два кокона, рядом с ними сидела паучиха, а паук доплетал паутину, только цветом она была не белая, а красная…

Кана подходила к дому, когда увидела, что семя на двери сияет красно-жёлтым цветом. Она аж подскочила: «Я всегда знала, что она ему изменит. Такой красавчик, а эта ещё ломается, и спят в разных комнатах. Надо только, когда приедет, проявить всю свою женскую изворотливость, и тогда он точно будет моим. Срочно нужно сообщить страже о том, что я увидела».