Новогоднее желание Веры Кот - Светлана Нарватова Страница 23

— И как она? — заёрзал мастер.

— Красивая. Очень. Только тоненькая совсем. И нежная. — Образ Веры Кот отзывался в душе щемящей тоской.

— А почему её нужно обратно?..

Олаф снова тяжело вздохнул, сделал пару глотков.

— Потому что ей у нас не нравится. Она хочет домой.

Мастер кивал, разглядывая камень на свет огня.

— Но я не думаю, что в Хёрге мы найдем способ её туда отправить, — признался Олаф. — Я вообще не уверен, что он существует.

— Спроси у годи Ульфа.

— Годи сердится на меня. И тоже велел нам уходить…

Сейчас, при свете огня в горне, всё выглядело совсем печально.

— Подари её мне?

До Олафа не сразу дошло, что мастер говорит не о Вере Кот, а о её серёжке.

— Я не могу.

— Я заплачу́!

Кто угодно заплатит. За это можно запросить какие угодно деньги у самого конунга!

— Она принадлежить Вере, мастер. Я должен вернуть её.

Олаф ожидал, что мастер рассердится и будет ругаться, но тот лишь расстроенно кивал головой.

— Да, я понимаю тебя, ученик. Ты выдержал испытание на честь. — А потом, помолчав, добавил: — И я тоже.

А ведь он мог бы не пройти. И Олаф остался бы где-нибудь с перерезанным горлом. И валькирия Вера тоже. Ведь у неё осталась ещё одно такое сокровище.

Уходить нужно с рассветом, чтобы никто не узнал и напал. Не все смогут пройти испытание на честь.

— Если вы не найдете выход в Хёрге, идите в Священную рощу Оттархёрга, к Рагнару Мудрому, может, он вам что-то подскажет. — Мастер сжал в руке серьгу и, сделав над собой усилие, разжал кулак и раскрыл ладонь, чтобы Олаф мог её взять.

Он был прилежным учеником и извлёк урок. Серьгу он привязал на шнурок и повесил на шею, за пазуху. Поблагодарил учителя и поспешил домой, чтобы убедиться, что с Верой не случилось ничего непоправимого.

Олаф поднимался в Хёрг с тайным волнением. С одной стороны, он не хотел, чтобы Вера Кот вернулась в свой мир, а осталась с ним. Потому что уж очень хорошо смотрелся его браслет на её хрупком запястье, будто там ему и место. И в доме Олафа Вера Кот не казалась лишней. Или чужой. Но, с другой стороны, понятно было, что вряд ли будет она счастлива в Хильдисхофе. А Олаф искренне хотел, чтобы она была счастлива.

Он не хотел стать для неё наказанием.

Поэтому с одной стороны, Олаф в глубине души надеялся, что не найдётся в Хёрге никакой потайной двери в дивный мир валькирии. И годи Рагнар не найдет. И Вера останется с ним. А с другой, той, которая болела за Веру, хотел найти подсказку. Разумеется, никаких ворот и сверкающих дверей ни с какой стороны не было. И на потолочном своде тоже не было.

На лице Веры отразилось разочарование. И она посмотрела на Олафа так, будто именно тот был в этом виноват. Олаф запалил ритуальные факелы. С последнего его пребывания здесь ничего не изменилось. Ни-че-го.

Вера шла вдоль стен и вела пальцем по выбитым в камне рунам.

— Что тут написано? — спросила она.

Олаф дернул плечом:

— Разное. Восхваления Фрейе. Песни. Пожелания. Ты не умеешь читать?

— Умею. И читать, и писать, и считать. Но по-нашему.

— Но ты же говоришь на нашем языке? — удивился Олаф.

— Мне кажется, это вы говорите на нашем языке. Не знаю, почему мы друг друга понимаем. А какая руна обозначает слово «кот»? — Она обернулась, остановив палец на одиночной руне «хагалаз».

— Вот эта руна и означает. Точнее, руны «кот» не существует. Но считается, что кот — её тотемное животное.