Даруй свободу или Зов драконьей крови - Бай Мурзаева Страница 34

— Воду нашел в колодце. Чистая, — прорычал он, отводя взгляд и делая шаг назад, увеличивая дистанцию.

— Спасибо, — сказала, испытывая неловкость.

Вечер застал нас у разведенного во дворе костра. Змей присоединился к нам, принеся с собой пару пойманных и уже обезглавленных кроликов, одного нам отдал. Второго, немного зажарив на огне, с аппетитом уплетал, почти не жуя. Он ел быстро, по-звериному, но его глаза с вертикальными зрачками неотрывно следили за нами, метаясь от моего лица к Яру и обратно, будто наблюдая за диковинным представлением.

Тишина была некомфортной. Она была полна невысказанного. Воспоминаний о той ночи в клетке витали в воздухе, тяжелые и жаркие, но мы оба делали вид, что их нет.

Я ловила на себе его взгляд — тяжелый, пристальный, — и тут же отводила глаза, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Он тоже, поймав мой взгляд, резко отворачивался, занимаясь тем, что точил один из теперь наших ножей о специальный камень с нарочитой сосредоточенностью. Скрежет стали о камень разрывал тишину, звуча неестественно громко и агрессивно.

Змей, закончив есть, облизнулся длинным, раздвоенным языком, убирая последние капли жира со рта, и уставился на нас.

— Напряжение между вами так и витает в воздухе, — в его шипении слышалось скорее раздражение, чем любопытство. — Мешает. Сделайте с этим что-нибудь.

С этими словами он поднялся и бесшумно растворился в темноте, направляясь к своему дому.

Глава 22

Яр швырнул в огонь толстую ветку, пламя взметнулось, осветив его суровое, задумчивое лицо.

— Прости, — прохрипел он так тихо, что я едва расслышала.

— За что?

— За все. За ту ночь. За то, что не смог остановить себя. — он жестом показал на мой живот, и рука его дрогнула. — Ты ненавидишь меня.

Его голос был пропитан горечью.

— С чего ты взял? — вырвалось у меня удивленно. — Я… не ненавижу. Ты был в таком же аду, как и я. Ты тоже жертва.

Он резко вскинул голову. Медные зрачки сузились, на мгновение в них мелькнул отблеск ядовито-желтого огня.

— Не оправдывай меня! — он сжал кулаки. — Я мог убить тебя. Я хотел… — он замолчал, с трудом переводя дыхание, будто слова, которые он пытался выдавить из себя, были отравлены и обжигали горло.

— Но не убил, — тихо, но очень четко сказала я, заставляя его встретиться с моим взглядом. Мне было важно, чтобы он это услышал не как утешение, а как факт. Как границу, которую он, даже в безумии, не переступил.

Он смотрел на меня, словно видя впервые. Барьер из стыда и ярости в его глазах дал трещину, обнажив изможденную, израненную человечность. Он снова опустил голову.

— Ты отдернула руку. В доме, когда я попытался помочь.

— Я отдернула руку потому, что твое прикосновение было неожиданным. И… обжигающим. А не потому, что ты мне неприятен. — Я сделала паузу, обдумывая, — Мое тело… оно реагирует на тебя, и это пугает…

Он замер, переваривая мои слова.

— Тогда… кто я сейчас для тебя? — спросил он сдавленно, словно боясь как ответа, так и тишины, что может за ним последовать.

Я долго молчала, подбирая слова, глядя на его профиль, освещенный дрожащим пламенем.

— Ты… отец моего ребенка. — начала я медленно. — тот, с кем я чувствую себя в безопасности… я не уверена…

Что еще сказать? Я не уверена, что именно чувствую по отношению к нему.