Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова Страница 35

Но секунда прошла и, оказалось, что я по-прежнему стою, оцепенев и сжав пальцами порванный подол монастырского платья. Ум холодно и трезво регистрировал вакханалию.

Я наблюдала классический массовый психоз, едва ли не слово в слово содранный с учебника форм девиантного поведения. И если его не остановить в зародыше…

Тело само шагнуло вперед:

- Мы будем молиться! - мой голос, отраженный от каменных сводов неожиданно громко разнесся по зале. - Мы вознесем свой голос богине-драконице, и она услышит нас.

Часть меня корчилась в муках, потому что, где я, и где лицедейство? Я за всю жизнь в театре была четыре раза, и все четыре в анатомическом.

Меня, однако, слушали. Платье наконец выпустили из цепких рук, и я беспрепятственно прошагала к статуе, по-свойски положив ей руку на колено. Выше я просто не дотягивалась.

- Богиня даст силу Аргаццо, чтобы спасти нас, - чтоб они все в аду горели, но не сегодня, а попозже.

Скажем, в среду на следующей неделе.

Мой голос, отраженный каменными сводами, разнесся над головами нерд, и те послушно упали на колени. Шепот древней молитвы наполнил залу, как терпкое вино наполняет бокал. На миг пробрало и меня. Может, потому что впервые молитва звучала настолько искренне.

Подрагивающей рукой я промокнула ледяной пот, собравшийся на висках и едва заметно выдохнула.

Передо мной не было четкого и верного пути. Лишь звериная тайная тропка, не имеющая точного маршрута. Так ходит пешка, собирающаяся прорваться в дамки. Маленькими шажками, наугад, учитывая постоянно меняющуюся картину шахматногомира…

Монастырь тряхнуло. Огненная волна выбила стекла, давая прорваться внутрь вони горелой плоти, которую нельзя спутать ни с чем иным. Я как-то и сама штопала людей после автомобильной аварии, где столкнулись три легковушки, и одна из них взорвалась.

Нерды вскинулись было, но я возвысила голос:

- Молитесь! Светлая мать-богиня, принявшая облик птицы, принявшая облик зверя, принявшая облик лунного серпа, что срубит головы нечестивым. Выклюет глаза, разорвет грудь, чтобы вынуть горячее сердце…

Таковы были слова древней молитвы, неизменно вводившей меня в восхищение. Потрясающая кровожадность!

Нерды, словно загипнотизированные, послушно уткнулись лбами в пол, взывая к богине.

Я похлопала богиню по коленке и с тревогой взглянула в окна, наполнившие каменные своды пеплом, чернотой и невыносимым трубным гулом, который не удавалось идентифицировать.

Монастырь тряхнуло снова. С постамента сорвалась парочка недошитых худосочных гобеленов и молельная книга, и опрокинулся свечной круг. Но никто не отреагировал. Женщины, словно вошедшие в транс, душевно раскачивались на грязном полу, напевно бормоча местные псалмы.

Взгляд обежал залу, пытаясь найти хотя бы одну здравомыслящую личность, но наталкивался только на раболепно согнутые спины.

А после в окно с легкостью гимнаста впрыгнул человек.

Я осторожно шагнула навстречу, напряженно вглядываясь в темные очертания. Клубы пепла снижали остроту зрения вдвое.

- Кто вы? - спросила негромко.

Человек не отреагировал, перемещаясь рваными, непривычными глазу движениями, и я невольно повысила голос:

- Вы из отряда Верши? Представьтесь.

Я вынудила себя сделать ещё один шаг навстречу.

К моему удивлению, все механизмы тела словно взбунтовались, включив первичные защиты: сумасшедший пульс, холодок, вставшие дыбом волоски на тыльной стороне шеи. Тело испугалось раньше разума.