Новогоднее желание Веры Кот - Светлана Нарватова Страница 37

Но когда птица сверкнула на них янтарным глазом, — не по-птичьи сверкнула, слишком уж разумно, что ли, — Вера как-то… ну… Набрала в грудь воздуха и медленно выпустила — сдулась, в общем.

Сдалась.

Приняла говорящих сов, как данность.

— Я, конечно, многое могу вам сказать… — открыла клюв птица, подтверждая Верино предположение. — Но… время уходит. Мое. Ваше. Так что… буду считать, что вы, двое, уже все поняли сами. Раз уж вы прошли мои испытания.

Голос у птицы был не птичий.

Женский молодой голос, полный чувственности, жажды жизни и силы.

Вера подумала, что женщина, способная говорить таким голосом, понравилась бы Олафу куда сильнее Веры. И даже больше, чем её призрачная двойница.

Но когда она бросила взгляд на рыжего викинга, восхищенным тот не выглядел. И блаженно-придурковатого выражения лица, с которым он глядел на призрачную Веру (да на обеих Вер, если уж честно), не было и в помине.

Олаф выглядел собранным, сосредоточенным, готовым… да кажется, ко всему готовым. Вера подумала, что с таким лицом, наверное, викинги ходили в бой, ввязывались в безнадежные сражения и поджигали свои драккары, чтобы уйти прямо в Валгаллу.

И вперед он выдвинулся на для того, чтобы быть ближе к чарующему голосу, а чтобы заслонить от голоса и его обладательницы ее, Веру.

Снова вздохнув, она сделала маленький шажок вперед. Протянула руку и прихватила викинга за рукав. Не ровен час, и впрямь разругается из-за нее с Фрейей — как будет жить тогда? Она, как-никак, для него бог!

Подумав, Вера соскользнула ладонью по запястью и перехватила Олафа за руку. Легонько пожала, подавая знак: я с тобой. Я рядом. Все хорошо.

И только когдаего пальцы сжали ее руку в ответном пожатии, почувствовала, как отпускает страх, и на душе становится легче.

Спокойнее.

Они справятся.

Сова окинула их скульптурную группу взглядом и очень по-женски хмыкнула. Вере даже померещилось, на совиной голове проступили черты женского лица.

— Так. Говорю один раз… — Птица склонила голову к плечу под невозможным углом в девяносто градусов и картинно вздохнула: — Нет, вам придется повторить дважды!

Наверное, раньше Веру бы задело, что кто-то сомневается в её мыслительных способностях. Но прямо сейчас ей было всё равно: в самом деле так думает Фрейя или просто пытается вывести из равновесия.

— Олаф Рыжий! Это ваше последнее испытание. И тому не пройти этого испытания, у кого на сердце камень. Ложь тяготит, а чтобы пройти по лестнице из лунного света, душа быть чище утренней росы, легче шерстинки из хвостов моих кошек.

Склонив голову к другому плечу всё под тем же противоестественным углом, она окинула Олфа взглядом, убедилась, что он, вроде бы, проникся — и повернулась к Вере.

— Вера Кот, Вера Неверующая Чужачка! Чтобы пройти по моей лестнице, смертный должен переродиться, если хочешь — пережить катарсис.

Вера моргнула. Раз и другой. Сперва — от резкого перехода к божественного пафоса к будничной деловитости, потом — от слова «катарсис». Олаф бросил на неё тревожный взгляд. Это слово было ему незнакомо. Вера успокоила его мягким пожатием: уж как-нибудь переживут.

— Если любой из вас солжёт, лестница растает под вами, и вы упадёте вниз, на каменный пол. Если любой из вас испугается, лестница растает под вами, и… Вы поняли, да? Если вопрос к любому из вас повиснет без ответа, лестница растает. Ну что, вы готовы?