Даруй свободу или Зов драконьей крови - Бай Мурзаева Страница 39

— Моя жизнь. Моя душа.

Мы лежали, сплетенные, еще долго после, под сенью его крыльев. В нашей маленькой вселенной царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих поленьев и синхронным, замедляющимся стуком наших двух сердец, бившихся в унисон, как одно.

Он приподнялся на локте, и лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, упал на его лицо. Я увидела выражение, которого никогда раньше не видела. Растерянность. Благоговение. Бесконечную нежность, от которой у меня перехватило дыхание. Нерешительно следя за моей реакцией, он наклонился ниже к животу.

— Привет, маленький дракон. Это твой отец. Мы с мамой ждем тебя.

Словно совершая священный ритуал, он опустил голову и прижался губами к пупку. И поцеловал. Теплым, трепетным прикосновением, полным благоговения перед чудом, которое росло внутри.

И в тот момент я поняла, что все — холодные клетки, удушающая жидкость саркофага, всепоглощающая боль, парализующий страх, даже эта радужная пленка купола, вечно висящая над головой, — все это было долгой, темной, извилистой дорогой. Дорогой сюда. К этому человеку чья грубая нежность стала моим спасением. К этому ребенку чье будущее теперь было нашим общим светом впереди.

Мы так и уснули, на полу у теплого камина, в коконе его крыльев, сплетенные так тесно, что невозможно было понять, где заканчиваюсь я и начинался он. Снаружи начинался рассвет. Даже сквозь сон я чувствовала его руку на моем животе, защищающую наше будущее.

Эпилог

Зима пришла тихо, укутав нашу поляну и лес за куполом пушистым одеялом. Снег ложился ровным слоем на крыши, засыпал тропинки между домами. Холод перестал меня беспокоить. Теперь я умела направлять внутренний жар, согревая себя изнутри. Это был один из первых полноценных навыков контроля. Я могла не только принимать человеческую форму, но и, наоборот, усиливать проявление драконьей полуформы, делая кожу похожей на настоящую драконью броню. Я перестала быть заложницей своего тела и стала его хозяйкой.

Наш дом стал больше походить на жилой. Мы вставили новые окна благодаря помощи Лайна и Илтайн, обновили изнутри дом, сложили во дворе поленницу. В главной комнате теперь стоял новый стол и две лавки. Мебель нам тоже привезли новую, добротную.

На столе всегда лежала открытая книга — я потихоньку училась буквам этого мира под терпеливым взглядом Яра.

В углу, на самом теплом месте, стояла та самая люлька. Она ждала.

Яр изменился меньше всего внешне, но изменился до неузнаваемости внутри. Напряженная готовность к броску сменилась спокойной, звериной уверенностью хозяина территории. По ночам он больше не ворочался и не рычал во сне. Он спал, раскинув руки, одну из которых я оккупировала прочно и надолго.

Змей почти не появлялся в деревне, но следы его присутствия были везде: связки целебных трав у порога, шкурки для выделки, странные узоры из камушков на опушке.

Мое тело менялось. Оно становилось сильнее, выносливее. Зрение и слух обострились. А ребенок… ребенок рос не по дням, а по часам. Он был активным, сильным. Я разговаривала с ним. Яр клал ладонь на мой живот, и дитя внутри затихало, прислушиваясь, а потом отвечало толчком прямо в центр его ладони.

Мы готовились. В одном из заброшенных домов мы начали наводить порядок. Мысль о Саше не давала мне покоя.