Недоистинные. Два зверя на сердце ведьмы - Алекс Найт Страница 61

Послышался треск ткани. Я вскрикнула от неожиданности, попыталась прикрыться, но кто бы мне позволил? Иден отвёл мои руки в стороны и без зазрения совести заскользил жадным взглядом по обнажившимся грудям. Я вырвала руку и замахнулась, чтобы ударить, но Иден сжал моё запястье, не позволяя кулаку достигнуть цели.

— На тебе нет перчаток, Кувшинка, – напомнил он с дерзкой улыбкой на губах. – Или ты решила меня вернуть?

— Выйди… – прорычала я яростно в его лицо. – И больше не приходи!

Мой крик ударился о стены и растворился в журчании воды. Горящий лишь мгновение назад янтарный взгляд потух.

— Ты ведь вспомнила? – прохрипел он.

— Да…

— И прогоняешь меня? Этого ты хочешь?

— Да, – произнесла твёрдо, хотя мыслями владело замешательство, а сердце болело.

— Хорошо, – Иден отпустил меня и неловко поднялся на ноги. – Я отправлю маму.

— Где Ирма?

— Её ударило камнем при взрыве, она во дворце, восстанавливается.

— Тогда никого не надо, – опомнившись, я свела полы рубашки, скрывая грудь, и отвернулась. – Уходи.

— Как скажешь, – произнёс он словно через силу и нетвёрдой походкой двинулся прочь.

Дверь закрылась за ним. А я так и сидела, глядя в сторону, пока взгляд не застлала влажная пелена.

— Да что такое? – всхлипнула гневно, когда по щекам побежали слёзы, и ударила ладонью по банкетке. – И пусть!

Сердито стирая солёные дорожки с щёк, я поднялась и кое-как доковыляла до ванны. В воду просто плюхнулась. Но в родной стихии стало легче. Тепло охватило с ног до головы, по коже побежали щекотные пузырьки. Раны заживали, боль от ушибов исчезала, но сердце продолжало ныть, а душа рваться за наглым оборотнем.

В контакте с родной стихией стало легче. Я спокойно выбралась из ванны, стащила с себя мокрую одежду и подошла к зеркалу. Лицо осунувшееся, бледное, на виске заживает гематома. Повезло, что я выжила после такого падения. Впрочем, в этом заслуга Идена, а не везения. В моей руке появилось стило, я собиралась было создать сигмы для восстановления иллюзии на спине, но в последний момент остановилась.

«Шрамы зажили, а ты жива и стала королевой. Так где здесь слабость?», – вспомнились слова Бринхилд.

Слабость во мне, в моём сердце. Вспомнив себя семнадцатилетней, я признаю́, что внутренне так и не избавилась от вбитого в меня состояния неполноценности. Мой статус высок, мне позволено то, что недоступно другим. И я всё равно не могу пересилить себя в том, в чём убеждал меня отец. Он говорил, я недостойная, грязная изнутри из-за своего происхождения, потенциально порочная, лживая, слабая. Я прячу не шрамы на теле, а в душе, и не в состоянии открыть их даже перед самыми близкими. Ведь боюсь того, что отец был прав.

Закутавшись в полотенце, я покинула купальню. Здесь на стуле у кровати ожидала Бринхилд. Сразу захотелось прикрыться, сбежать, быстрее создать иллюзию. Но маги видят даже через пологи ведьм, это лишь вуаль от суровой правды.

— Я сказала Идену, что справлюсь сама. Или пришли меня отчитать?

— Как я могу отчитывать королеву? – покачала она головой грустно. – Я обещала помочь, обработать раны.

— Видимо, Иден такой упрямый в вас, – я прошла к кровати и присела на её край напротив женщины.

— О, мой муж ещё упрямее, – подмигнула она, но как-то невесело. – Мы здесь, Иден в беде, а где он? Охраняет границы, конечно же. Уверен, сын справится без нас.