Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева Страница 8

Мой выбор пал на брючный костюм из тонкого хлопка. Свободные широкие брюки цвета слоновой кости были украшены принтом в виде листьев папоротника приглушенного болотного оттенка. Комплект дополняла однотонная блузка цвета хаки с перламутровыми пуговицами, идеально гармонировавшими с рисунком на брюках.

Когда Мирон увидел меня в этом костюме, то застыл, словно пораженный молнией. Продавщица в итальянском бутике рассыпалась в комплиментах, описывая все достоинства товара. В итоге Сергеев купил мне еще и вечернее платье. Оставил он тогда в магазине сорок штук, но этому платью так и не суждено было увидеть свет.

Как бы я ни старалась, мои мысли все равно неизменно возвращаются к бывшему мужу.

Полчаса колдовала над прической. Зачесав волосы назад, у самого лба выделила прядь и, разделив на три части, принялась ловко плести, словно кружево, добавляя тонкие пряди с боков. Левую и правую косы соединила в одну толстую, упругую змею, что ниспадала по спине. Закрепив кончик заколкой, осторожно, кончиками пальцев, вытянула пряди, придавая косе воздушный объем.

Легкое прикосновение шарикового дезодоранта под мышками, и вот уже струящийся костюм обнимает фигуру. Покружилась перед зеркалом. Ресницы, черные и длинныеот природы, сегодня останутся без туши — жара не терпит излишеств. Лишь приглушенный розовый поцелуй помады тронул губы.

Босоножки скользнули по ногам, сумочка повисла на плече, и еще один, последний, придирчивый взгляд в зеркало. Воздушный поцелуй отражению — и я выпорхнула из квартиры.

Опоздала в ветеринарную клинику из-за капризного трамвая. Нинель, ослепительно улыбаясь, сообщила, что директриса одобрила мою стажировку.

— Раз начальство не против, откладывать не будем, — провозгласила Поводырева. — Халатик на плечи — и в бой, подруга!

Первым пациентом оказался десятилетний британский кот по кличке Лютый, с круглыми, плешивыми отметинами на ушах. Скорее Тюфяк, чем Лютый. Огромный, килограммов под десять, вальяжно развалился на столе, взирая на нас с царственным пофигизмом.

Лишай отпал сразу. В памяти всплыли картины из учебника: «Очаги облысения, кожа воспалена, покрыта чешуйками… Овальные или круглые проплешины, расположенные изолированно… Множественные поражения…»

Скорее, Лютый просто переел или пережил стресс. Нинель подтвердила мои догадки, осветив кожу кота флуоресцентной лампой.

Хозяйка, милая, сухонькая старушка лет восьмидесяти, запричитала: «Сын купил квартиру в новостройке, перевез меня… А Лютый после переезда есть перестал, а потом эти болячки…»

Объяснив бабушке, что у кота банальный стресс от перемены обстановки, Поводырева внесла данные в компьютер, выписала счет, и мы перешли к следующему пациенту.

До самого вечера — осмотры, лечение, операции… С упоением тискала щенков, которых приносили на прививки, и к концу дня ощущала восторг от выбранной профессии.

Я не сразу осознала, что происходит. Дверь с треском распахнулась, и в кабинет ворвалось нечто чудовищных размеров, воплощенный кошмар из «Собаки Баскервилей». Меня словно парализовало.

Догообразный монстр серой масти, испещренный черными кляксами, окинул нас ледяным, злобным взглядом. Из его глотки вырвался утробный рык, и он, скребя когтями по кафелю, ринулся в мою сторону, словно выпущенная из катапульты громада.