Ветер Перемен - Ольга Токарева Страница 90

— Я поступила так, потому что чувствовала себя с ней единым целым. Потому что наши сердца стучат в едином ритме. Потому что… Потому… — Тингрэль задумалась, ища подходящее слово, а когда нашла, гордо встала, подняла высоко голову и ответила: — Потому что она мне — друг. И сейчас мой друг в беде. Я собираюсь спасти её, чего бы это мне ни стоило.

— Собираешься лететь на зов человека? И не понимаешь, что тебе придётся показаться людям на глаза? Не понимаешь? Мы наконец стали свободными, а ты решила поставить под угрозу весь наш род.

Бунэр стоял перед дочерью, ждал ответа и с укором смотрел на неё.

— Ты не прав, отец. Люди и мы так похожи. Они тоже любят и переживают, тоже плачут и смеются, мы одинаково радуемся и злимся.

— Мы, в отличие от людей, не предаём своих близких, — не вытерпел и вставил своё слово Бунэр.

— Да, возможно, ты прав, но я думаю, многие из них готовы не задумываясь пожертвовать своей жизнью ради нашего спасения.

— Можешь привести пример?

— Пример… А юный принц… разве не был он столько лет ветром и не искал все эти годы, как нас спасти?

— Он сам виноват.

— Виноват? В чём? Разве он просил у тебя частицу твоего духа?

Бунэр не знал, что ответить дочери.

— Так почему ты молчишь, отец? Потому что знаешь ответ. Мы сами отдали свою частицу духа, а потом столько веков страдали от этого. Не надо искать виновных. Лучше жить полной жизнью, наслаждаться каждым прожитым днём, но днём на свободе. И я не собираюсь сидеть пятьсот лет за невидимой стеной и ждать, когда восполнится наш род. Меня просят помочь — и я помогу. Даже если попытаетесь меня остановить, из этого ничего не выйдет.

— Мы не собираемся тебя останавливать. Лети на зов сердца. Да помогут тебе в этом полёте все наши предки, — сказала Санандра.

— Я знала, что вы поймёте.

Тингрэль схватила лапой уздечку, валявшуюся на полу возле пещеры,взмахнула крыльями, оторвалась от земли и полетела. Дорогу она находила легко — в воздухе остался тонкий след крови, оставленный ветром.

— Это всё человеческая кровь, — не унимался Бунэр, — она толкает на необдуманные поступки и на то, чтобы родная дочь перечила отцу. Ты где-нибудь такое видела? Все детёныши драконов слушаются родителей, а тем более вожака! И в кого, позволь спросить, у неё характер? Или, может, долгое лежание в яйце сделало её такой? — обратился он к Санандре.

— Много вопросов, мало ответов, — ответила та, повернулась и пошла в пещеру. Иногда останавливалась, поднимала голову вверх и всматривалась в ночную темноту. Думы о дочери наполняли её сердце тревогой. Она взошла на огромное плато перед пещерой и села. Потом подошли и сели рядом Бунэр и сыновья. Все молчали. Неизвестность впервые обрушилась на их семью со дня пробуждения, и что делать с ней, они не знали.

— Как же она видит в ночи? — не вытерпел Бунэр.

— В её жилах человеческая кровь, — ответила Санандра.

— Но ведь, насколько я помню, девушка слепа.

— Она не всегда была слепой. И знаешь, наша дочь во многом права. Кровь Саинии и любовь её братьев разбудили нас от глубокого сна. Эта маленькая девочка бросилась спасать принца, и в том числе нас, на дороге смерти. И разве думала она о себе в то мгновение? Думаю, что нет. И наша дочь во многом права. Мы вырастили справедливого и честного ребёнка, а самое главное, смелого и отважного. Дать отпор вожаку… Не помню такого случая за все века нашего существования.