Дикая роза - Дженнифер Доннелли

* * *

Посвящается Саймону Липскару и Майе Николич

Мы покоряем вовсе не горную вершину, а самих себя.

Интересно, неужели все английские девицы занимаются любовью, как мужчины? Или только эта?

Такой вопрос задавал себе немецкий альпинист Макс фон Брандт, в темноте и поглаживая волосы молодой женщины, лежащей рядом. В его жизни было много женщин. Нежных, податливых. Потом они цеплялись за него, выклянчивая ласковые слова и обещания. Эта женщина отнюдь не была нежной. Да и сама их близость не отличалась нежностью. Все произошло быстро, жестко и без прелюдий. Затем женщина отвернулась, свернулась калачиком и вскоре уснула.

– Вряд ли любые мои слова заставят тебя остаться, – сказал Макс прежде, чем она погрузилась в сон.

– Да, Макс. Не заставят.

Он лежал на спине, смотрел в темноту и слушал, как дыхание женщины замедляется и становится глубже. Ему не спалось. Да он и не хотел спать. Ему хотелось растянуть эту ночь подольше, запомнить навсегда. Запомнить ощущение этой женщины, ее запах, шум ветра и пронизывающий холод.

Около месяца назад он признался ей в любви, и это не было пустыми словами. Впервые в жизни он полюбил. Женщина засмеялась. Потом, видя, что смех задел его, поцеловала Макса и покачала головой. Этот жест означал «нет».

Ночь пролетела быстро. Женщина поднялась еще до восхода. Пока Макс смотрел в сумеречное пространство, она оделась и тихо выскользнула из палатки.

Просыпаясь, Макс никогда не находил ее рядом. Она всегда покидала палатку, пещеру или любое иное их временное пристанище еще до рассвета. Поначалу он искал ее и всегда находил сидящей на высоком, уединенном месте, окруженном тишиной. И всегда ее лицо было устремлено к предрассветному небу и гаснущим звездам.

– Что ты высматриваешь? – спрашивал Макс и тоже поднимал глаза к небу.

– Орион, – неизменно отвечала она.

Через несколько часов она уйдет. Потом он без конца будет думать об их первом дне, проведенном вместе, потому что это единственные воспоминания, которые у него останутся.

Они встретились около четырех месяцев назад. До этого Макс пять месяцев путешествовал по Азии. Известный альпинист фон Брандт решил повидать Гималаи и проверить возможность восхождения на Эверест. Ему хотелось покорить высочайшую вершину мира во славу Германии – его отечества. Кайзер требовал побед, и уж лучше победа над прекрасной азиатской горой, чем участие в отвратительной европейской войне. Из Берлина Макс отправился в Индию, проехал всю страну, после чего незаметно проник в Непал – государство, закрытое для людей Запада.

Максу удалось беспрепятственно добраться до Катманду, где его задержали непальские власти и потребовали покинуть страну. Макс пообещал это сделать, но сказал, что нуждается в проводнике, который сопроводил бы его через горные долины Солу-Кхумбу и далее, через перевал Нангпа-Ла, в Тибет. Оказавшись там, Макс рассчитывал исследовать северное подножие Эвереста. Далее его путь лежал в Лхасу – Город Бога. Макс надеялся, что далай-лама позволит ему совершить восхождение. Он слышал о местечке Ронгбук и мечтал туда попасть. А еще он слышал о западной женщине, способной ему в этом помочь. Он поинтересовался у властей, известна ли им эта женщина.

Оказалось, что да, хотя вот уже несколько месяцев она не появлялась в поле зрения властей. Макс одарил непальских чиновников рубинами и сапфирами, купленными в Джайпуре, а также жемчугом и крупным изумрудом. За это чиновники разрешили ему в течение месяца дожидаться появления упомянутой женщины.

Впервые Макс услышал о ней в Бомбее. Западные альпинисты, встретившиеся ему там, рассказали об английской девушке, живущей в тени Гималаев. Несколько лет назад она совершила восхождение на одну из вершин Килиманджаро – пик Мавензи. Восхождение закончилось трагически. Застигнутая камнепадом, альпинистка едва не погибла, серьезно повредив ногу. Нынче она занималась фотографированием и картированием Гималаев. Она поднималась на максимально доступную ей высоту, хотя подъемы высшей категории сложности оставались недосягаемой мечтой. Англичанка жила среди горных племен, не уступая им в силе, за что снискала их симпатии и уважение. Ей удавалось почти невозможное для европейцев: она свободно пересекала границы, в одинаковой степени пользуясь гостеприимством непальцев и тибетцев.

Но как ее найти? Слухов об этой англичанке было предостаточно. Одни утверждали, что она путешествовала по Китаю и Индии, но сейчас находится в Тибете. В Бирме, утверждали другие. Нет, в Афганистане. Кто-то говорил, что она занимается топографическими изысканиями по заданию англичан. Шпионит в пользу французов. Иные считали ее погибшей в снежной лавине. Говорили, будто она полностью переняла местные обычаи и вышла замуж за непальца. Она торговала лошадьми. Нет, яками. Какие там яки? Золотом она торговала. Чем дальше на северо-восток Индии, тем разнообразнее и диковиннее становились слухи. Макс слышал об этой англичанке в Агре и Канпуре. И наконец сумел найти ее в Катманду. По крайней мере, нашел хижину, где она появлялась.

– Она сейчас в горах, – сказал Максу кто-то из местных жителей. – Но вернется.

– Когда?

– Скоро. Скоро.

Потянулись дни. Прошли недели. Потом месяц. Непальские власти теряли терпение и требовали от Макса уехать. Он снова и снова спрашивал у местных жителей, когда же появится эта англичанка, и получал неизменный ответ: скоро. Макс считал такие ответы уловкой местного крестьянина, у которого остановился. Попыткой вытягивать деньги из белого человека.

Но англичанка все-таки вернулась. Поначалу Макс принял ее за непалку. На ней были шаровары цвета индиго и длинный овечий тулуп. На остром лице выделялись проницательные зеленые глаза, глядевшие на Макса из-под отороченной мехом шапки. На шее англичанки висели бирюзовые бусы, в ушах покачивались бирюзовые серьги. Волосы она заплетала в длинную косу, украшенную кусочками серебра и стекла, как делали местные женщины. Ее лицо было бронзовым от загара, а тело – жилистым и сильным. Она ходила прихрамывая. Позже Макс узнал, что у нее протез, сделанный из кости яка местным умельцем.

Крестьянин, у которого жил Макс, рассказал, что́ хочет этот белый.

– Намасте, – произнесла англичанка, слегка поклонившись.

Это слово было непальским приветствием, означавшим: «Свет внутри меня кланяется свету внутри тебя».

Макс спросил, не согласится ли она быть его проводницей в Тибет. Англичанка ответила, что вернулась из Шигадзе и устала. Вначале она выспится, затем поест, после чего у них состоится разговор.

На следующий день она угостила Макса приправленной карри бараниной, рисом и крепким черным чаем. Стульев в хижине не было. Хозяйка и гость сидели на полу, устланном ковром, и говорили, передавая друг другу трубку опиума. Англичанка пояснила, что опиум притупляет боль. Поначалу Макс подумал, будто речь идет об увечной ноге, но по мере разговора сообразил: ее боль залегала значительно глубже и почти не поддавалась воздействию опиума. Непонятная грусть окутывала эту женщину, словно длинное черное покрывало.