Твоя тайная дочь - Полина Ривера

Глава 1.

Филипп.

Вздрагиваю от вибрации телефона на тумбочке. Разлепляю глаза, морщась от солнечного света, гуляющего по стенам. Сколько же сейчас времени? Че-ерт… Сбрасываю с себя тонкие женские ноги и отвечаю, придавая голосу твердость:

– Да, пап.

– Филипп, ты где? Литвиновы уже на месте. Только не говори, что… – шипит он гневно. Не вижу отца, но уверен на все сто, что лицо у него багровое от ярости.

– Конечно, нет! Меня задержал председатель комитета по строительству и архитектуре, пап.

– Ну ладно. Так им и скажу. Когда ты будешь?

– Только вышел. Уже сажусь в машину.

– Цветы не забудь для невесты.

Вот это я попал… Зачем только потащил девчонок в Асторию? Других гостиниц, что ли, не было? Зато врать не пришлось – здание Думы стоит по соседству. У водителя не будет поводов соврать моему папаше, если тому вздумается проверить.

– Фи-ил… – тянет брюнетка по имени Прости-куколка-забыл-как-тебя-зовут. – Может, еще разочек? А потом…

– Да ему ехать надо! Ты что не слышала? – одергивает ее блондинка Олеся. – И так опоздал.

– Фил, а правда, что ты женишься? – не унимается она, наблюдая за моими метаниями.

– Правда, – отвечаю, скривившись.

– И что, мы больше не увидимся? – дует пухлые губы брюнетка.

– Еще как увидимся. В моей жизни ничего не поменяется. Дамы, я вынужден оставить вашу милую компанию. Мне нужно в душ и… бежать.

Звоню водителю, сообщая адрес, и становлюсь под душ. Вид у меня все равно неважный. Ну и рожа… Помятый, лохматый. Весь мой облик прямо кричит о том, чем я всю ночь занимался.

– Доброго утречка, Филипп Дмитриевич, – хмыкает Борис, когда я сажусь в машину. – С утра уже трудитесь? Поздравляю вас, вы…

– Боря, не сыпь мне соль на рану, прошу. Заедь в цветочный по пути. И мне нужен кофе.

– Будет сделано. А куда ехать-то, шеф?

– «Четыре сезона» на Вознесенском проспекте.

Боря покупает «невесте» букет на свой вкус. Я даже не выхожу из машины – пью кофе и отвечаю на сообщения. Я почти уверен, что дочурка Литвинова окажется обычной светской сукой. Манерной и высокомерной звездой, привыкшей, что все крутится вокруг нее. Будет поджимать накаченные губешки и стыдливо опускать глазки в пол. Теребить ремешок часиков за пару миллионов и играть в невинность. Скучно… Опаздываю на сорокминут. Небрежно хватаю безвкусный веник с переднего сидения и вхожу в холл отеля.

Литвинов с дочерью ждут меня в зале для переговоров. Здесь же мой отец.

Официанты кружатся вокруг стола с подносами, раскладывая тарелки. Вот это очень кстати – я бы сейчас чего-нибудь съел…

– Филипп, – растягивает губы в улыбке Николай Артемович. – Какой ты… Высоченный, деловой-то какой… Знакомься, моя дочь Арина.

П***дец просто… Она же… Она… Обычная настолько, что хочется поморщиться. На девчонке мешковатые джинсы и такой же объёмный свитер. Русые волосы собраны в низкий хвост. На лице – полное отсутствие косметики. Официант дергает плотную штору, и яркий свет на миг озаряет ее лицо. Светлые ресницы, голубые, почти прозрачные глаза. Нет, они даже не голубые – светло-серые, как живые устрицы. Ну точно моль! Разве что кожа хорошая – тонкая, бледная, с россыпью мелких веснушек на носу.

– Здравствуй, Филипп.

Голос еще приятный… Ровный, певучий. Всем видом своим демонстрирует, что я и мизинца ее не стою. И смотрит уверенно, словно одолжение делает.