Кавказские варвары. Украденная невеста - ДОМИНАТРИКС

Глава 1

Я просыпаюсь от холода. Оттого, что все тело затекло.

Каждая мышца ноет, голова тяжелая, но ощущения тела уходят на второй план, когда я вспоминаю, что случилось.

Открываю глаза и сразу вижу себя в огромных зеркальных панелях, которыми покрыт весь потолок.

Я лежу на спине на большой кровати, покрытой мягкими овечьими шкурами. По белоснежному меху рассыпаны мои темные локоны, которые выбились из разрушенной свадебной прически.

Абсолютно обнажена. Мои руки привязаны веревками, которые натирают нежную кожу, каждый раз, когда я пытаюсь освободиться.

Извиваюсь на мягких шкурах, пытаясь выкрутить руки из веревок.

Я абсолютно обнажена. Только моя грудь со вставшими от прохлады сосками, прикрыта обрывком моей полупрозрачной свадебной вуали.

Он меня спасет. Мой жених придет и отвоюет меня у этих варваров.

Для них женщина — это кусок мяса. Они берут то, что захотят. И захотели братья моего жениха.

Мне приходится рассматривать свое обнаженное тело. Это так стыдно.

Пытаюсь поймать ту самую боль и понять, случилось ли самое страшное.

Я лежу так бесконечно долго, сдирая кожу на запястьях в бестолковых попытках освободиться.

Температура в комнате начинает расти. Кожа покрывается испариной. Я изнываю от жары, от неудобной позы. Это как пытка.

Дверь хлопает, и я вздрагиваю. Слышу босые шаги. Тяжелые, мужские.

Один из моих мучителей пришел.

Он подходит к кровати. На нем только брюки, которые сидят низко так, что еще одно движение, и покажется то огромное, что выпирает в штанине.

Осман. Он огромный. Способен закрыть весь мир своими широкими плечами.

Километры накачанных мышц бугрятся под кожей с оливковым отливом. Взгляд его темных как ночь глаз пожирает мое обнаженное тело. Обводит соски, ползет вниз, туда, где темный треугольник лобка.

Меня кидает в краску. Становится еще жарче.

— Мой жених скоро придет за мной, — бросаю ему в лицо зло и хлестко. — Он убьет вас обоих! -

Твой жених стоял перед нами на коленях и молился всем богам, чтоб мы не грохнули его на месте, Амелия, — усмехается и убирает со лба отросшие волосы.

Его движения хищные, порывистые, приковывающие взгляд.

Пульс настолько подскакивает, что кажется, что сейчас порвутся вены, или сердце выскочит из груди.

Мне так хочется прикрыться. Так хочется спрятаться от его взгляда, который продолжает облизывать мое тело.

— Он придет за мной, — повторяю упрямо, игнорируя то, что произошло на свадьбе. — А вас грохнет.

— Как разговорилась, принцесса, — усмехается он. — Таких строптивых, как ты, в наших краях учат послушанию.

Осман идет к одной из стен и снимает с нее традиционный кожаный хлыст. В наших краях говорят, что любой мальчик рождается со способностью держаться в седле. Как только начинает сидеть, так его и сажают на лошадь. Уже на первый день рождения ему дарят такой хлыст. Его он может использовать также для поучения жены.

Он распускает длинный, блестящий хвост хлыста. Я содрогаюсь всем телом, ожидая боли, которая окутает все мое тело.

Осман улыбается дьявольски и щелкает кончиком кнута по полу. Вздрагиваю.

Ты не посмеешь, — выдыхаю, почти теряя сознания. Чего я не посмею? — цедит сквозь сжатые зубы и делает шаг ко мне.

Он проводит кончиком хлыста по моему животу.

Это порочно, противно, на грани.