В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

Пролог

Шрамы на сердце заживают не от времени,

А от нежности рук, которые когда-то нанесли эти раны.

Небо с раннего утра затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, зависшими над морем черным

непроницаемым полотном, не пропуская ни единого лучика солнца, щедро согревающего

этот благословенный край круглый год... Мрачное и неприветливое — совсем непривычное

для южных широт. Слегка накрапывал мелкий дождь. Прохладный северный ветер, дувший с

моря, с силой бил беспокойные волны о берег, раскачивая десятки кораблей, стоящих на

рейде в ожидании погрузки или разгрузки в грузовом порту Джидды, раскинувшемся на

живописном берегу Красного моря.

Темная вода с шумом ударялась о борт небольшого грузового судна, пришвартованного на

причале под британским флагом, готового с минуты на минуту к отплытию к родным

берегам, накрывала капитанскую рубку и стекала по иллюминатору на палубу, оставляя

на холодном стекле влажные соленые разводы.

Закрыв за собой дверь и наконец оставшись одна, девушка прошлась глазами по

спартанской обстановке каюты, которую ей щедро уступил помощник капитана,

перебравшись на время обратного пути в каюту для моряков. Потухший взгляд равнодушно

скользнул по небольшому рабочему столу со стопкой аккуратно сложенных папок в углу,

по старой газете месячной давности, на первой полосе которой король Георг V

поздравлял своих подданных с наступающим 1929 годом, по железной, гладко

заправленной кровати, по афише на стене с изображением девиц кордебалета во

фривольных позах и остановился на иллюминаторе напротив... И чувствуя, что

задыхается, не обращая внимания на мерно покачивающийся пол под ногами, небрежно

сбросила с плеча мешковатую холщовую сумку и медленно, как сомнамбула, держась рукой

за стену, направилась к нему глотнуть свежего воздуха.

Следом полетел длинный в пол бедуинский плащ, полностью скрывавший ее хрупкую

стройную фигуру, и осталась она в мужской, долгополой, свободной рубашке,

подпоясанной кожаным ремнем, с традиционной арабской саблей на боку, и в мягких

ботинках из дубленой овечьей шкуры — обуви воинов-всадников в пустыне, защищающей

ноги от раскаленного песка и удобной для верховой езды.

Держась одной рукой за спинку кровати, чтобы сохранить равновесие, непослушными,

дрожащими пальцами коснулась запотевшего стекла иллюминатора, осторожно провела по

нему ладонью, ощущая под кожей приятную, освежающую прохладу. Характерный скрип

стекла вывел девушку из состояния оцепенения, взгляд остановился на каплях дождя,

напоминающих слезы, падающих на холодную поверхность и неторопливо стекающих куда-то

вниз, оставляя за собой влажные следы… как будто сама природа грустила вместе с ней,

оплакивая ее разбитое сердце и разрушенную до основания жизнь…

Спустя мгновения мысли опять захватили ее и, вырвав из реальности, унесли назад, в

самые потаенные закоулки памяти… Тяжелое дыхание… застывший взгляд, устремленный

далеко за горизонт… она не замечала ничего вокруг: ни всадников, странным образом

оказавшихся на берегу, ни капитана, стоявшего на палубе и о чем-то негромко

переговаривающегося со своим помощником, с беспокойством поглядывая на небо, ни

снующих по палубе моряков, выполняющих последние приказания боцмана перед отплытием,

ни шквалистого ветра, скорость которого увеличивалась с каждой секундой… ни