Великолепная Софи - Джорджетт Хейер

Georgette Heyer

THE GRAND SOPHY

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2025

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2025

Глава 1

Узнав с первого взгляда, как он впоследствии наставительно объяснял своим менее сообразительным подчиненным, единственного из здравствующих братьев ее светлости, дворецкий радостно приветствовал сэра Горация низким поклоном и рискнул сказать, что миледи будет счастлива видеть его, хотя в этот день принимать никого не намерена. Сэра Горация не слишком впечатлило подобное расположение к его персоне. Он небрежно скинул пальто с пелериной одному лакею, протянул шляпу и трость другому, бросил перчатки на мраморный столик и заметил, что в этом никогда не сомневался. Затем поинтересовался делами самого Дэссета. Дворецкого это слегка покоробило. С одной стороны, он с удовольствием отметил, что сэр Гораций не забыл его имя, с другой – не мог не осудить чересчур свободные манеры высокого гостя. Поэтому Дэссет ответил, что сам он поживает неплохо, неплохо настолько, насколько это возможно, и добавил, что он счастлив (если ему позволительна подобная вольность) видеть сэра Горация ни капли не постаревшим с того давнего дня, когда он, Дэссет, имел удовольствие в прошлый раз объявлять ее милости о его, сэра Горация, приходе. Затем дворецкий с самым величественным видом направился по внушительных размеров лестнице к Синему салону, где леди Омберсли безмятежно дремала на диване у камина, укрыв ноги шалью с пейслийским узором, при этом ее чепец и вовсе сполз набок. Мистер Дэссет, отметив все эти детали, покашлял и важным голосом объявил:

— Сэр Гораций Стэнтон-Лэйси, ваша милость!

Это громогласное «ваша милость» разбудило леди Омберсли, она вздрогнула от неожиданности, непонимающе огляделась, неловким движением попыталась поправить чепец и слабо вскрикнула:

— Гораций!

— Привет, Лиззи, как поживаешь?

Сэр Гораций пересек комнату и слегка похлопал сестру по плечу.

— Боже милостивый, как же ты напугал меня! – воскликнула ее светлость, откупоривая флакончик с нюхательной солью, который всегда держала под рукой.

Дворецкий, снисходительно наблюдавший этот всплеск эмоций своей госпожи, закрыл дверь, оставив воссоединенных брата и сестру наедине, и ушел, чтобы поведать остальным слугам, какого высокого гостя он отвел к хозяйке. Он объяснил им, что господина этого, помногу живущего за границей, правительство (насколько дворецкий был информирован) привлекает для исполнения дипломатических миссий, но на этом Дэссет не стал останавливаться подробно, поскольку все эти материи уже превосходили понимание его подчиненных.

Тем временем дипломат, пристроившийся у камина, освежил себя щепоткой нюхательного табака и заметил сестре, что та набирает вес.

— Мы оба не молодеем, – великодушно добавил он. – Но ты вроде на пять лет меня моложе, Лиззи, если мне память не изменяет, ну а забывчивостью я уж точно пока не страдаю.

На стене напротив камина висело большое зеркало в позолоченной оправе, и, обращаясь к сестре, сэр Гораций позволил себе задержаться взглядом на собственном отражении, но не с самодовольным тщеславием, а с критическим одобрением.

Прожитые сорок пять лет обошлись с ним благосклонно. При его росте, который составлял много больше шести футов, если общие контуры фигуры и расплылись немного, небольшая полнота не слишком заметно проявляла себя. Он имел превосходную мужскую фигуру и отличался, помимо крупного, пропорционального телосложения, еще и красивым лицом, и великолепием густых каштановых волос, пока еще не подпорченных серебряными прядями. Всегда одевавшийся с присущей ему элегантностью, сэр Гораций был слишком умен, чтобы привносить в свой костюм все сумасбродные капризы моды, особенно если они могли изобличить определенные недостатки, свойственные мужчинам среднего возраста.