Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

ПРОЛОГ. Бумаги, которые не пахнут болью

Алина приехала к Артему в офис из-за пуговицы.

Точнее, из-за папки, которую он попросил подписать. Но всю дорогу она думала о пуговице: утром нашла ее на комоде, рядом с ключами и квитанцией из химчистки. Маленькая, черная, от внутренней стороны его пальто. Надо было положить в сумку и пришить вечером, пока он будет отвечать на письма за кухонным столом.

Она не положила.

Теперь эта пуговица почему-то сидела в голове крепче, чем белая папка на столе.

— Али, не стой. Садись, — сказал Артем.

Она села.

В его кабинете было слишком тепло. От батареи под окном шел сухой жар, и у Алины сразу стянуло кожу на руках. Она потерла большой палец о костяшку, заметила, что лак на ногте чуть скололся, и спрятала руку под сумку.

Артем стоял у стола. Не напротив нее. Сбоку. Как на переговорах, когда не хотел давать человеку лишнего ощущения равенства.

— Что подписать? — спросила она.

Он положил ладонь на папку.

На безымянном пальце кольца не было.

Алина увидела это не сразу. Вот что было хуже всего. Не сразу.

— Нам нужно спокойно поговорить, — сказал он.

Она посмотрела на папку. Потом на его руку. Потом снова на папку.

— О чем?

Артем сел. Медленно, аккуратно, будто от того, как он сядет, зависело, не развалится ли весь разговор.

— О разводе.

Слово не ударило.

Сначала — нет.

Оно просто легло между ними, как чужой предмет. Как телефон, забытый кем-то на столе.

Алина ждала, что он добавит что-нибудь еще. «Я не уверен». «Давай попробуем». «Я устал». «Я не знаю, что делать».

Артем открыл папку.

— Я подготовил документы. Сегодня можешь не подписывать, если тебе нужно время. Условия нормальные. Машина остается у тебя. По жилью тоже решим.

Она услышала почему-то только «машина остается».

Машина.

Не дом, не восемь лет, не то, как она сидела рядом с его матерью на семейных ужинах и делала вид, что не слышит «Алине повезло с нашей семьей».

Машина.

— Ты давно решил? — спросила она.

Голос оказался ниже, чем обычно.

Артем положил перед ней первый лист.

— Не сегодня.

— Это я поняла.

Он посмотрел в сторону окна.

— Несколько месяцев.

Алина кивнула.

Очень спокойно. Даже слишком.

В голове всплыл сентябрь. Их годовщина. Она купила платье, зеленое, с мягким вырезом, потом просидела в нем на кухне до половины десятого. Артем написал: «Встреча затянулась. Не жди». Она все равно ждала. В полночь сняла платье, повесила обратно в шкаф и утром сказала ему, что сама устала и легла рано.

Несколько месяцев.

— А Кира? — спросила она.

Артем замолчал.

Этого хватило.

У него даже не дернулось лицо. Просто тишина стала другой.

— Она здесь при чем? — сказал он наконец.

Плохо сказал. Неубедительно.

Алина почти пожалела его за эту неуклюжесть. Почти.

— Значит, при чем.

— Я не хочу обсуждать ее с тобой.

— А развод хочешь?

Он сжал челюсть.

Вот теперь в нем появилось раздражение. Живое, знакомое. Такое же, как когда она забывала предупредить кухню, что его отец не ест лук. Или когда не могла быстро найти нужную запонку.

— Не надо превращать это в сцену, — сказал Артем.

Алина посмотрела на него.

— Я сижу.

— Али…

— Я даже голос не повысила.

Он выдохнул и провел рукой по лицу.

На столе завибрировал его телефон.

Экран был повернут вверх.

Алина не хотела смотреть. Правда не хотела. Но имя вспыхнуло крупно, ярко, слишком близко.