Прятки с Драконом - Рина Рофи Страница 126

Мысль о том, что сейчас где-то там, в его кабинете, будет происходить разговор о нас, о нашем «недоделанном» ритуале, заставляла кровь приливать к лицу.

Глава 22. Осознание

Я чувствовал её боль. Она была таким же живым существом в моей груди, как и моя собственная. Эта встреча на стадионе... Нет, я не планировал её. Но предполагал. Чуял её метания, её отчаянные попытки убежать от самой себя. Спорт — лучший способ заглушить шум в душе. Я знал это лучше кого бы то ни было.

Я пошёл к тренажёрам, к тяжёлой груше. Каждый удар по жёсткой поверхности был попыткой выбить из себя её образ — измождённый, с окровавленным коленом, с глазами, полными такой муки, что я готов был разрушить всё вокруг.

Я колотил грушу, пока мышцы не горели огнём, а ко́жа на костяшках не содралась в кровь. И в один момент... я перестал слышать её шаги.

Тот ритмичный, надрывный стук её кроссовок о дорожку, что стал саундтреком моей собственной агонии, оборвался. Резко. Слишком резко.

Я обернулся.

Она лежала на земле. Неподвижно. Небольшое, хрупкое тело на фоне огромного, пустого стадиона. Сердце упало, застыв в ледяной глыбе. Всё остальное перестало существовать. Я не помню, как оказался рядом. Руки сами потянулись к ней, проверяя пульс на шее. Он бился — слабо, часто. Она была без сознания.

В тот миг вся моя ярость, всё моё терпение, вся дистанция, что я пытался держать, рассыпались в прах. Остался только первобытный, всепоглощающий ужас. Ужас потерять её. Навсегда. Я поднял её на руки, прижимая к груди, и понёс к медпункту, не в силах вынести тяжесть этой тишины, что осталась после стука её сердца.

— Людмила... тут... — мой голос прозвучал непривычно сдавленно, почти срываясь на шёпот, когда я переступил порог медпункта, прижимая к себе её безвольное тело.

Медсестра обернулась. Её жёлтые глаза-щёлки сузились, оценивающе скользнув по мне, а затем по Диане в моих руках. На её лице не было ни капли удивления, лишь привычное, глубокое раздражение.

— Андор, ты идиот, да! — её голос прозвучал как удар хлыста, резко и без церемоний. — Довёл девчонку! Одни проблемы от вас, драконов!

Она не стала ждать ответа, которого у меня и не было. Взмахнула рукой в сторону свободной кушетки.

— Клади на кушетку. Сейчас капельницу поставлю. И чтобы я тебя тут больше не видела, пока она не придёт в себя! Ты и так ей всю кровь выпил, судя по всему.

Её слова, грубые и безжалостные, впивались острее любых когтей, потомучто в них была горькая правда. Я довёл её. Своим упрямством, своей слепой верой в нашу связь, своим неумением дать ей то, в чём она так отчаянно нуждалась — уверенность. Я аккуратно уложил Диану на белую простыню, чувствуя, как её хрупкость контрастирует с моей грубой силой. Людмила тут же оттеснила меня локтем, приступая к своим обязанностям с ворчанием, но с профессиональной точностью.

Я отступил в тень, к стене, чувствуя себя не наследником дракона, а самым настоящим дураком, как она и сказала. И самым большим наказанием было не её ворчание, а тихий, ровный звук капельницы и бледное лицо Дианы.

Я отправился в душ. Не в своих покоях, а в пустом душевом помещении медкрыла. Ледяная вода обрушилась на меня, но не могла смыть то, что грызло изнутри. Боль. Она сжигала. Не моя — её. Та самая, что свалила её с ног на стадионе. Я чувствовал её, как открытую рану в собственной душе. Каждая её сдержанная слеза, каждый подавленный вздох за эти две недели отзывались во мне сейчас огненным стоном.