Тень и пламя - Рина Рофи Страница 159

Я сделал шаг вперёд, и дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.

— Ты отрезала себя от меня, — прорычал я, и слова вырывались, как обломки. — Ты знаешь, на что это похоже?

Она прижалась к стене, пытаясь стать меньше.

— Уйди... пожалуйста...

— НЕТ! — мой рык заставил её вздрогнуть.

— Ты сам... ты сам сказал... — она пыталась говорить, но слова путались.

— Я сказал ГЛУПОСТЬ! — я ударил кулаком по стене рядом с её головой. Штукатурка осыпалась. Она вскрикнула, зажмурившись. — Я был в ярости! На отцов! На себя! Но я не сдался! А ты... ты просто сбежала! Спряталась за эту вонючую мазь!

Я схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Её кожа была ледяной.

— Ты думаешь, я пришёл просить? Япришёл ЗАБРАТЬ, игра в кошки-мышки закончилась, Лиля. Ты моя. Ты нанесла мне рану, которую никто другой не мог бы нанести. И только ты же её и залечишь.

Слёзы текли по её щекам

— Прости... — выдохнула она

Я притянул её к себе, грубо, жестоко, прижимая так, чтобы она чувствовала каждый мускул, каждую дрожь моего тела.

— Никогда больше, — прошипел я ей в волосы. — Никогда больше не делай так. Поняла?

Она кивнула, уткнувшись лицом в мою шею и её тело обмякло в моих объятиях. Гнев ещё кипел во мне, но теперь он смешивался с всепоглощающим облегчением. Я нашёл её. И теперь не отпущу. Никогда. Я повёл её в тесную, освещённую люминесцентной лампой ванную комнату. Она шла покорно, без сопротивления, её плечи всё ещё дрожали.

— Смывай, — я прошипел, указывая на раковину. Мой голос был грубым, но теперь в нём сквозила не только ярость, а отчаянная, животная потребность вернуть то, что она у меня отняла.

Она молча взяла кусок мыла и начала тереть свою шею. Густая, чёрная мазь медленно растворялась, смываясь водой. С каждым движением её руки воздух в маленьком помещении менялся. Сначала проступил резкий запах мыла, а затем... затем я начал чувствовать его. Сначала слабо, как эхо, а потом всё явственнее. Её запах. Тот самый, уникальный, сладковато-терпкий аромат, смешанный со слезами и страхом, но уже без этой удушающей блокады.

Я закрыл глаза, вдыхая его, и почувствовал, как что-то щёлкнуло внутри. Острая, режущая пустота, которая терзала меня все эти часы, начала затягиваться. Это было болезненно, как срастание сломанной кости, но это была жизнь. Это было возвращение. Я открыл глаза и встретился с её взглядом в зеркале. Она смотрела на меня, на свою красную от трения кожу, и в её глазах было странное смятение — стыд, облегчение и остатки страха.

— Вот так, — я выдохнул, и мои пальцы сами потянулись к её шее, чтобы проверить, стёрла ли она всё до конца. Коснувшись влажной, чистой кожи, я почувствовал, как по моей руке пробежала волна жара. Связь не просто восстановилась. Она вспыхнула с новой, огненной силой, как будто готовая компенсировать все потерянные минуты.

Я прижал её к себе так сильно, что кости затрещали. Её чистая кожа пахла теперь только ей, мокрыми волосами и... мной. Моим гневом, моей болью, моим обладанием.

— Я же сказал, чтонайду, — мой шёпот был горячим и влажным у неё в ухе. — А когда найду... буду трахать до исступления. Пока ты не забудешь свой запах. Пока мой не впитается в твои кости.

Она вздрогнула. Её пальцы впились в мою спину.

— Этот месяц... — я продолжил, и каждое слово было обещанием и приговором. — Перед свадьбой... я буду методично. Каждый день. По несколько раз. Напоминать тебе, кто твой Альфа, дорогая Лиля.