Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 16

И она, похоже, получила его.

Маленькое такое, розовенькое, сморщенное еще…

Тоже хочется.

Может, когда-нибудь…

Девочку тоже хочу. Светленькую…

— Я тебе тут написала кое-что, — смущенно выдает Вася, — вот только мелодия все никак.

— Присылай, — говорю я, — я Пашика озадачу.

— Ага, уже, — кивает она, — только там ничего такого… Просто, знаешь, эмоции… Проснулась сегодня, переполняет, чувствую, надо что-то делать. Удивительно, вроде бы, устала так, что ни о чем думать не могу, а все равно что-то внутри пылает… Ну, ты понимаешь…

Еще как понимаю, подруга.

Очень понимаю.

Смотрю на тебя, на девочку твою маленькую, слышу умиротворенные счастливые нотки в твоем голосе. И понимаю.

А еще чуть-чуть завидую.

У тебя все хорошо.

Наконец-то.

Может, и у меня будет? Когда-нибудь?

— Ну все, отдыхай, — закругляю я разговор, — а то мелкая проснется, есть захочет. Кормишь же?

— Да, — стеснительно улыбается Вася, — молоко хорошо прибывает уже. Прямо практически сразу пошло. Она так ест смешно, Ира, ты не представляешь… Я смотрю, и внутри все замирает.

— Счастливая ты, подруга.

— Ты тоже будешь, Ир! — Вася неожиданно глубоко и серьезно смотрит на меня с экрана, — обязательно. Кто, если не ты?

— Спасибо тебе…

В горле сухость и ком, я торопливо прощаюсь, чтоб Вася не увидела мои слезы, а после, выключив телефон, смотрю в серое московское небо.

И мне эта радость по сердцу волнами,

А горе — отчаянно искрами бьется.

И хочется крикнуть, что все обойдется,

Что выгребем мы из любого цунами.

Чтоб, самое главное — вместе остались,

И волны выносят на теплый песочек…

Вот только реальность чужая не хочет,

Чтоб я лишний раз к ней душой прикасалась.

Слова рождаются сами собой.

Так иногда бывает, я прекрасно понимаю Васю в этом ее откровении. Просто появляется что-то, что не получается сдержать. И оно выплескивается на экран, на бумагу, просто наговаривается бессмысленным потоком текста в заметку… И остается там.

Я чувствую в себе эту бурлящую лаву эмоций, торопливо набираю в заметку на телефоне то, что пришло в голову.

И выдыхаю счастливо.

Настолько мне хорошо, настолько легко сейчас, что просто хочется отключиться от этого мира.

И я отключаюсь.

Прихожу в себя в легком уютном полумраке.

Сажусь на кровати, прислушиваюсь к звукам большой квартиры, но ничего не слышу. Наверно, Демид Игнатьевич еще не вернулся.

Конечно, какого фига он, бизнесмен и серьезный деловой человек, будет просиживать дни у моей постели?

Свою миссию выполнил, меня спас, пролечил, жить пустил, как медведь мышку-норушку. И на этом все.

Очень правильно.

Мне немного хочется есть.

Встаю, по пути прихватываю телефон, там сообщение от Васи.

Стих.

И такой он… Нежный, чувственный, что я торможу невольно, перечитывая, а затем… Затем развиваю бешеную деятельность.

Первым делом отсылаю стих Пашику Волоскову, нашему с Васей композитору, аранжировщику и на все руки мастеру.

Во-вторых, доползаю-таки до кухонной зоны, предварительно внимательно оглядевшись на предмет присутствия хозяина дома.

А то у меня из одежды только его рубашка и мои, не до конца просохшие трусики. Неудобно получится, если наткнусь на него. Точно решит, что провоцировала тогда. И сейчас продолжаю, дрянь такая.

Но хозяина дома реально нет, потому я принимаюсь готовить себе еду.