Навязанная жена Императора драконов - Елена Байм Страница 203

Академия моего брата — Алекса Штолли к тому моменту стала настолько популярной, что каждый уважающий себя дракон стремился отдать туда своих детей. Конкуренция была жесткой, отбор строгим, а репутация безупречной. Мы не стали исключением. Наша дочь отправилась обучаться туда.

Первый день в Академии запомнился нам надолго. Элоиза стояла перед величественным зданием с колоннами, сжимала в руке свой маленький рюкзак с учебниками и решительно стиснула пальцы в кулак:

— Я буду во всем первой! — заявила она.

— Мы в тебя верим, — улыбнулась я, погладив ее по голове.

— И помни, — добавил Адриан, присев на корточки перед ней, — неважно, будешь ли ты первой или последней. Главное — оставайся собой. И помни — ты принцесса!

— Хорошо, папа, — она обняла его за шею. — Но я все равно буду лучшей!

Казалось бы, дочь подросла, но у нас с Адрианом не было времени скучать. Ведь у нас был маленький сын, которого мы зачали той самой ночью, когда два дракона встретились в небе. И, как обещала драконица, он пошел в масть отца — изумрудный дракон, точная копия Адриана в детстве.

Муж обожал проводить с ним время. Он сам смастерил маленькие деревянные мечи, показывал, как правильно держать оружие, рассказывал про великую войну с магами, про эпичные сражения, в которых участвовали наши предки. Малыш слушал, затаив дыхание, а потом начинал что‑то лепетать на своем языке, размахивать ручками, изображая битвы.

— Видишь, — гордо говорил Адриан, поднимая сына на руки, — в нем уже горит боевой дух! Он будет великим воином!

— Или великим дипломатом, — добавляла я. — У него такой красноречивый лепет, что он может убедить кого угодно в чем угодно.

Мы смеялись, а сын радостно хлопал в ладоши, не понимая, о чем речь, но чувствуя нашу любовь.

Вечерами, когда дети уже спали,мы с Адрианом сидели на балконе, смотрели на звезды и делились мыслями о будущем.

— Знаешь, — как‑то сказал он, обнимая меня за плечи, — я никогда не думал, что смогу быть так счастлив. Семья, дело, которое приносит пользу Империи. И ты рядом со мной.

— И я тоже благодарна судьбе за каждый день, проведенный вместе, — ответила я, всем телом прижимаясь к нему.

Кстати, с матерью я все-таки помирилась. Не сразу. Спустя пару месяцев после первой встречи она попросила аудиенцию, хотела хоть издалека посмотреть на внучку. И в строчках письма, выведенных ее рукой, читалась такая тоска, такая невысказанная любовь, что я невольно дрогнула и согласилась.

Помню, я вынесла дочь на руках, она стояла поодаль и смотрела на нее — жадно, трепетно, будто впитывала и стремилась запечатлеть в памяти каждый жест внучки. Ее глаза блестели от слез. Но она не подходила ближе, боясь нарушить данное мне обещание. Мое сердце кольнуло тогда.

А дальше произошло то, что перевернуло все внутри меня. Мать, сдержанная, гордая, чуть ли не надменная в глазах окружающих, опустилась на колени передо мной и внучкой.

— Дочь… прости меня… что не смогла уберечь… Но я хочу, чтобы ты знала, я тебя всегда очень сильно любила…

И в этот момент я поняла, эта женщина просто так не могла отдать свою дочь. Что-то похоже случилось.

Через месяц я сама пригласила ее во дворец. Мы сидели в малой гостиной, пили чай, разговаривали, и наконец она мне все рассказала.

Голос ее дрожал, когда она говорила о том давнем решении: