Запретная для Севера - Ария Гесс Страница 26

Мне хочется сделать шаг вперёд, но я совершенно точно боюсь последствий. Это желание меня очень пугает, потому что вызвано неизвестностью. Почему меня тянет к нему? Возможно, я просто слишком благодарна за спасение? Или потому что он первый, кто поцеловал меня? Или…

— Ты немного успокоилась? — отрывает меня от мыслей своей хрипотцой.

Киваю. Вряд ли смогу сейчас что-то сказать. Когда он так близко, так… рядом.

Слышу его тяжелое дыхание. Чувствую, как он тяжело сглатывает… Как его мощный торс поднимается вместе с плечами, а потом опускается…

— А ты нервничаешь? — вырывается у меня бесконтрольно.

— А должен?

Его рука поднимается выше, скользя по моему локтю, предплечью… и останавливаясь на шее.

Большим пальцем он очерчивает линию моего подбородка и задевает губы.

Моё дыхание учащается, а тело плавится.

Он делает шаг вперёд, и я ощущаю, как моя грудь упирается в его накаченный пресс.

Между ног горит, тело дрожит, а в голове полная каша.

Северин медленно наклоняется ко мне, и единственное, что я сейчас хочу — его губы на своих.

Еще раз… Хотя бы ещё раз.

22

Но именно в этот момент в моей голове возникают мысли о том, что это будет точкой невозврата. Больше не будет объективных причин этому безумию, не будет возможности договориться забыть об этом и дальше жить так, словно мы незнакомцы, не будет возможности смириться с тем, что единственный, у кого будет законное право прикасаться ко мне — его брат.

Я не выдержу этого. Не смогу.

Отворачиваю голову почти в миллиметре от его губ. Я слышу его дыхание. Чувствую кожей его негодование. Уж лучше она, чем глаза. Они этого не выдержат.

— Я очень устала, — говорю шепотом, потому что его лицо все ещё близко к моему.

В одно движение мужчина отстраняется.

— Я отведу тебя в твою комнату, — с виду совершенно спокойно говорит он. Мне даже в глаза смотреть ему не надо, чтобы понять его настроение. Одного взгляда на руку, что до белых полос на пальцах сжимает столешницу, все понятно.

А когда он все же разворачивается ко мне спиной и идёт в сторону лестницы, я выдыхаю, хватаясь за грудь. Сердце так сильно бьется, что я слышу его отголоски у себя в голове.

Спустя несколько секунд отмираю и следую за ним.

Пройдя по коридору, Северин молча открывает дверь одной из комнат. Захожу внутрь и отмечаю, что там очень красиво. Минималистично, со вкусом, светло и уютно.

— Отдохни. Здесь безопасно. За пределы особняка какое-то время выходить не сможем, — говорит он, ни на секунду не отрывая от меня взгляд.

Я не понимаю его… Понятно же, что я чувствую неловкость. Не может же быть, что это происходит только у меня одной?!

— Хорошо, — присаживаюсь на кровать и утыкаюсь взглядом в светлый паркет. Слышу, как он выходит и закрывает за собой дверь, после чего откидываюсь на кровать и закрываю лицо руками.

Господи, да что же творится?!

И мысли о маме не перестают беспокоить.

Свернувшись калачиком, закрываю глаза и моментально засыпаю.

Моё сердце бешено бьётся, задавая ритм хаосу в мыслях. Нахлынувшие образы сна не дают покоя: огонь, треск падающих балок, лицо мамы, ее крик о помощи... А ещё... Северин. Его взгляд. Как он смотрел на меня в том аду. Железный, бессмертный, но при этом взволнованный…

Вижу его лицо, а потом ладони в ожогах, из которых сочится кровь.