Все началось с измены - Рина Рофи Страница 3

— Да…

— Мария? — Голос в трубке звучал бархатным баритоном с легкой, едва уловимой хрипотцой. Голос, который не спрашивает, а констатирует.

— Да, всё верно.

— Вас беспокоитвладелец «Порше», в который вы так… аккуратненько въехали сегодня вечером.

В его интонации на слове «аккуратненько» не было иронии. Была неприкрытая, холодная сталь. Черт. Мне точно конец.

— Простите, я… я готова компенсировать…

— Извинения и готовности мне не нужны, — голос прервал меня, не повышая тона. — Диктую адрес. Записывайте. Завтра в восемнадцать ноль-ноль будьте там для разговора. Только вы. Не опаздывайте.

Я машинально схватила со стола первый попавшийся листок — им оказалась оборотная сторона свадебного приглашения — и ручку.

— Готова.

— Поселок «Барвиха-Хиллз», Успенское шоссе, владение 15Б, — произнес он четко и бесстрастно. — Шлагбаум. Скажете охране, что к Маркусу Давидовичу.

Я записала, почерк прыгал. Рублёвка. Самая что ни на есть. Не просто богатый, а… какой-то другой уровень. Уровень, где проблемы вроде моей решаются не через страховые, а через людей в костюмах, вроде Георгия. Маркус Давидович… Имя звучало как сочетание силы и изысканности, и от этого становилось еще страшнее.

— Я… я поняла, — выдавила я.

Словно уловив мой немой вопрос, он добавил, и в голосе впервые промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее сарказм:

— Не волнуйтесь, Мария. Это просто разговор. До завтра.

Трубку повесили… Я выдохнула…

Плюнула на свое упрямство и ткнула в голосовое от Ани. С самого начала она Костю не возлюбила. Говорила, что он слишком самовлюбленный, что смотрит на меня сверху вниз, как на свою удачную студенческую работу, а не как на равную. А я тогда лишь отмахивалась: «Ты его просто не знаешь! Он скромный, просто статус обязывает».

Голос Ани вырвался из динамика, громкий, яростный и полный облегчения:

«Маш, ты где⁈ Что случилось⁈ Я только чат увидела! Ты в порядке? Дай знать, что жива! Если этот сволочной пидор тебя чем-то обидел, я ему лично глаза выцарапаю, клянусь! Где ты? Я еду, просто скажи адрес!»

В ее голосе не было ни капли осуждения, только дикая, медвежья забота и готовность тут же рвануть в бой. То, чего мне так не хватало за весь этот вечер. Ком в горле, которого до этого не было, внезапно встал колом. Слезы, наконец, навернулись на глаза — не от жалости к себе, а от этой простой, грубой человеческой доброты.

Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки, и нажала на запись. Голос мой звучал сипло иустало:

«Ань… я жива. В маминой однушке, на окраине. Всё… всё кончено. Прям вот совсем. И это ещё не всё…» Я замолчала, понимая, что историю с «Порше» сейчас не вытянуть. «Расскажу завтра. Просто… спасибо, что написала».

Ответ пришел почти мгновенно — новая гневная аудиозапись:

«Молодец! Умница! Знаешь, как я рада, что ты одумалась до свадьбы, а не после! Сиди там, никуда не ходи. Я завтра с утра к тебе, с круассанами и кофе. А этого козла… Ой, лучше не буду, давление подскакивает. Держись, родная. Ты сильная. Люблю».

Я выключила телефон, на этот раз уже окончательно, и прижала его к груди. Я не одна. Завтра меня ждет не только суд на Рублёвке, но и друг, который приедет без лишних вопросов, просто чтобы быть рядом.

И это знание, что на одном конце маршрута ждет Аня с кофе и поддержкой, сделало пугающую поездку к Маркусу Давидовичу чуть менее невыносимой. Один шаг за раз. Сначала пережить завтра. А потом… потом уже разбираться с обломками сегодня.