Маленькая женщина Большого - Мария Зайцева Страница 3

Ошарашенно задираю подбородок, пытаясь рассмотреть, во что это такое здоровенное я улетела.

Широченная грудь, обтянутая футболкой.

Выше — плечи с разворотом, как у борца, мощные, бугрящиеся мускулами.

Еще выше — борода с проседью.

И совсем высоко — суровое лицо с напряженно сдвинутыми бровями и сверкающими темными глазами.

Ох, е-мое… Реально Зевс Громовержец… Именно таким я его себе и представляла.

Огромный, грозный и беспощадный.

Жуть какая…

Куда меня занесло-то?

Зевс, между тем, осматривает меня бегло и удивленно, а затем переводит взгляд на моих похитителей:

— Вы — ебанутые? Вы кого привезли, блядь?

— Врача… — неуверенно блеют они. Реально блеют же! На контрасте с грозным рыком Зевса — вообще бараны!

— Она сама сказала…

Зевс снова смотрит на меня:

— Ты — врач?

Я киваю. Врач, да.

Врачи и такие тоже бывают, да.

Без комментариев, уже привыкла за столько лет работы.

Мужик, все еще не веря, изучает мою бледную личность, жутко скалится. Не знаю, что этот оскал должен означать: приветливость? Злобу? Недоверие?

Впрочем, через секунду мне это знание уже не актуально.

Потому что с меня эпично падает вниз простыня.

Надо же…

А я думала, хуже быть не может…

3

За моей спиной кто-то неаккуратно захлебывается воздухом. Причем, судя по звуку, все признаки анафилаксии. Интересно, это на мою голую задницу внезапная аллергия у человека? Или просто с сердечная недостаточность внезапно?

Эффект неожиданности бьет не только по моим наблюдателям и мне, но и по Зевсу Громовержцу.

Потому что физиономия у него становится очень сложной.

Пока мы все приходим в себя, он медленно моргает…

И наклоняется к моим ногам.

Так же медленно поднимает простынь и… Набрасывает мне на голые плечи, кутая неожиданно жестко и даже грубовато. Словно злится на меня за случившееся.

Я тоже сегодня не отличаюсь быстротой реакции, к сожалению, хотя в обычной жизни таким не страдаю.

Но тут комбо просто: усталость, похищение, голод, провал в сон и резкое пробуждение.

Именно этим я потом и объясню себе то, что не освободилась сразу, позволила тяжеленной ладони остаться на моем плече.

А пальцам другой — поддернуть меня за подбородок…

— Тебе сколько лет? — хрипит Зевс неожиданно низко, сменив громовой бас на нечто шипящее. И еще более пугающее.

— Тридцать четыре, — говорю я чистую правду.

Позади кто-то натужно кашляет, а кто-то, судя по звуку, лупит кашляющего по спине. Удары такие, словно деревом по дереву стучат…

Что же они так убиваются?

Они же так не убьются!

Как обычно, идиотизм посторонних, стремящихся причинить себе и окружающим пользу любыми доступными способами, приводит в чувство.

— Боже, прекратите его лупить! — не выдерживаю я, с огромным облегчением находя в себе силы вырваться из лап Зевса, дергаю подбородком, отступаю, поворачиваюсь к пытающимся помочь друг другу здоровякам. — Задохнувшегося человека надо стучать не по спине, а по груди! И не так!

Я кутаюсь плотнее в простыню и делаю шаг к мужику, но в этот момент приходит в себя Зевс.

— А ну, блядь, пошли нахуй отсюда! — рычит он так, что у одного из здоровяков мгновенно прекращается приступ, а у другого — начинается.

Но ногами они работают лучше, чем головой, и соображают, судя по всему, ими тоже куда активней.

Я моргаю только раз, а никого уже в комнате нет.