Маленькая женщина Большого - Мария Зайцева Страница 30

Непроизвольно улыбаюсь, переступаю с ноги на ногу, ощущая некоторое неудобство в районе паха. Потому что у дедушки с оснащением все в порядке. И даже более чем. И задор вообще не дедушкинский. И силы…

Еле вырвалась утром, да и то потому, что дедушка вырубился, наконец-то, уснул богатырским сном.

А я уползла к себе в комнату на подгибающихся ногах.

И там повалилась на кровать, в чем была, измученная, затисканная до невозможности.

А проснулась от осторожного постукивания в дверь.

Торопливо вскинулась, села на кровати, осмотрела себя на предмет того, что вошедшему может быть заметно, как интенсивно меня использовали всего пару часов назад. Но нет, вроде бы, все в порядке было.

После разрешения, на пороге появилась улыбающаяся мама Зевса:

— Валентина Сергеевна, прошу прощения, что так рано… Но я подумала, постучу наудачу, если ответите, значит, проснулись… Позавтракать? Я, знаете ли, что-то бессонницей страдала, вообще не спала. Наготовила всего… Пойдемте?

Я кивнула, только теперь осознав, что в доме-то полно народу. И в СПА-зону в любой момент могла зайти, например, Валентина Дмитриевна… Как раз, когда мы с ее сыном… О… Мой… Бог…

Щеки полыхнули таким огнем, что я даже задохнулась от ставшего мгновенно горячим воздуха в легких.

Закашлялась.

— Боже… Валечка… — торопливо подошла ко мне Валентина Дмитриевна, — что такое? Простудились? Да вы горите вся! Боже… Эти невыносимые остолопы… Кто же тащит женщину в одной простыне в метель? Я их убью, клянусь…

— Да нет, я просто… — удалось выдохнуть мне не с первого раза, — слюной подавилась. Так есть захотелось…

— Точно все в порядке? А то давайте я разбужу Виталика, пусть он вас в баньке пропарит. Он хорошо умеет…

— Не сомневаюсь… — пробормотала я, краснея еще сильнее.

Да уж, парит ее сын невероятно… Никогда меня так… не парили. Как только ноги свела, вообще не ясно. И до комнаты не иначе, как чудом доползла.

Но все же, какой ужас…

И даже не мое моральное падение, плевать на него, в самом деле, а вот то, что мозг-то отключился настолько качественно, что умудрилась забыть про находящихся в доме людей… Маму Зевса, его зятьев, его подчиненных, в конце концов!

Хороша бы я была, если б кто-то из них нас застукал!

Позорище какое…

Зевсу-то что? Он мужик. А меня бы тут прокляли.

Хотя… Учитывая странные тройственные отношения между двумя парнями и Василисой… Может, и не прокляли бы.

Да мне и не надо, чтоб кто-то… Я сама прекрасно умею страдать и переживать о том, что не случилось. Или случилось не так, как хотелось бы. Так что сама бы себя сожрала.

Я размышляла об этом, идя за хозяйкой дома, потом поглощая вкуснотищу, которую она наготовила, потом полируя это дело замечательным чаем на травах.

К тому моменту, когда мы с Валентиной Дмитриевной закончили завтракать, на кухне появилась первая ранняя пташка: сонный и помятый татуированный блондин.

— Доброе утро, — хрипло поздоровался он с нами, — бабуль, поесть бы…

— Конечно-конечно, — засуетилась Валентина Дмитриевна, — садись, Генечка, а где Лешенька?

— Он пока что с ма… — чуть замялся Генечка, боже, более неподходящее имя и найти сложно! Генечка — это кто, вообще? Геннадий? Игорь? Игнат? Хотя, о чем я? У нас тут Зевс Виталик ходит, так что… Генечка — это еще по лайту… — с Васей и нашей мелкой остался. Потом придет.