Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 31

Ну не больная же она, в конце концов, чтоб в халате и одноразовых тапках в апрельскую слякоть сквозануть!

Хотя, от женщин всего можно ожидать…

Вообще всего.

Вывод этот делаю, когда приходится уворачиваться от запущенной в голову дизайнерской побрякушки, которую Ирина прихватывает с тумбы и швыряет! В меня!

Странная хрень, которая мне никогда не нравилась и лишь недоумение постоянное вызывала своим диким и нелепым видом, рассыпается на мелкие осколки чуть в стороне от моей головы.

Охереть, меткая какая!

Правда, повторить свой демарш Ирина уже не может, потому что я успеваю первым.

Перехватываю ее, дурочку бешеную, поперек талии, прижимаю к себе.

— Сдурела? — встряхиваю ее так, что голова на тонкой шее мотается вперед и назад, а глаза, бешеные, яростные, наполняются слезами.

— Пусти! — Ирина не плачет, как ни странно. Выворачивается из моих рук верткой рыбкой, да так ловко, что умудряется все же ускользнуть, оставив мне в качестве трофея пояс от халата.

Моргаю на всего лишь на краткое мгновение появившееся и исчезнувшее в пушистых белых складках точеное тело, сжимаю губы.

Ведьма.

Совсем рехнулась.

Что устроила тут?

И, главное, что ей не так?

— Что тебе не так? — решаю не заморачиваться с подбором слов, выдаю то, что в голове.

Обычно я так не делаю, но тут слишком распален.

И мысль о том, что там, под этим халатом, она голенькая, покоя не дает.

Последнее — стыдно в моем возрасте.

Но смирить себя не получается.

Я ее только попробовал же, чуть-чуть совсем.

И сейчас она дразнит. Бесит. И манит фантазией о том, что может быть, если я наплюю на весь мир и тупо возьму ее снова. Силой.

Внутренний голос, который иногда такие парадоксальные вещи выдает, что я сам от себя охреневаю, подсказывает, что эта горячая кошка явно напрашивается. И надо ее усмирить, как усмиряют диких самок в дикой природе. Зубами в холку и жестким трахом во все предназначенные для этой цели места.

Искушение сладкое, но я невежливо затыкаю внутренний голос и подключаю внешний.

— Ты куда в таком виде собралась?

— Ты… Ты… — она задыхается от эмоций, опомнившись, сильнее запахивает полы халата, скрываясь полностью, чуть ли не до ушей, — ты меня тут… Закрыл!

— Охеренная новость, — едва сдерживаюсь я, — а что я должен был сделать? Сидеть возле тебя? Или ты думаешь, что у меня нет других забот?

— Нет! Я не про это! — она отфыркивает темную прядь с лица, обнимает себя, и этот жест, воинственный и беззащитный, почему-то трогает.

Я все еще злюсь.

И вообще в ярости, можно сказать.

Но в то же время понимаю, что налицо неувязка какая-то, недопонимание.

И надо бы это все увязать и допонять, но придется подходить ближе, а я… Я как-то не готов. Пока.

Она голая там, под халатом.

И я изо всех сил стараюсь об этом не думать. Получается откровенно херово.

Потому отвлекаем взбесившийся организм разговором.

— А про что? — как можно спокойней говорю я.

— Про то, что я не могу даже на лестничную клетку выйти! И вообще… Я — не пленница, понятно? Захочу уйти — и уйду!

Ох, как мы независимо подбородок задираем! И глазками сверкаем.

Умиление, мать ее.

— Прямо в халате? — со всей найденной в голосе лаской уточняю я.

— Хоть голая! Это мое право!

— Согласен, — киваю я, — прямо сейчас пойдешь? Голая?

— Пойду!

Дурочка.