Постучи в мою дверь, любовь - Лина Коваль Страница 32

Идеальное для меня….

Никогда бы не думала, что такой серьезный мужчина, как Авдеев будет обниматься у всех на виду в коридоре частной клиники. Теперь оба смотрим на заснеженную улицу. Разместив руку на широком запястье, откидываю голову на твердую мужскую грудь.

– Что это с тобой? – слышится хриплое над ухом. – С самого утра сама не своя. Холодная какая-то…

– Ты любишь зиму?

– Хм. Нет.

– А я люблю, – пожимаю плечами, вздыхая. – Может, поэтому я холодная. Еще и с севера.

– Не поэтому, – заключает.

– Ты так уверен…

– Просто видел множество девушек, которые просто обожают лето, но при этом в глазах – куски льда. Ты не такая…

– Прямо уже и множество видел? – грустно качаю головой. безнадежно его ревную.

Кирилл заливисто смеется.

– Это просто обобщение.

– Я поняла.

Спокойно рисующий за столиком Миша, нас окликает:

– Астра. Кирилл.

Оборачиваемся.

– Вы что обнимаетесь? – подозрительно на нас смотрит.

– А нельзя? – спрашивает Кирилл, ни на секунду меня не отпуская.

– Вообще-то можно. Просто, когда люди обнимаются, у них появляются дети. Сразу скажу девчонок нам не надо.

– Это почему это? – голос Авдеева становится ироничным.

– Девчонки – слишком ненадежные…

– Господи, откуда в тебе это, Медвежонок? – смущаюсь еще больше.

Наверняка, цвет моего лица сейчас почти совпадает с цветом волос.

– Не слушай его, – поднимаю глаза.

– В целом, я с Михаилом согласен, – отвечает негромко Кирилл. – Надежных девчонок я могу по пальцам одной руки перечислить.

– Боже, – закатываю глаза и смеюсь. – Вам точно нужен результат анализа, молодые люди? Тут все понятно.

– Да, кстати…

Кирилл, оставив многообещающий поцелуй на пылающей щеке, отпускает меня и направляетсяк детскому столу, заваленному бумагами и цветными карандашами.

– Что рисуешь? – спрашивает у сына и садится рядом.

– Параплан разукрашиваю.

– Красиво получается.

Прислонившись бедрами к подоконнику, наблюдаю за ними. Наверное, только в этот момент осознаю, что они – настоящая семья. Даже вдвоем. Я в них обоих ни капли не сомневаюсь, со всем справятся, пусть и будет сложно.

А я? Тоже справлюсь…

Кирилл, глядя сыну в глаза, произносит:

– Хотел сказать, что какой бы ни был сейчас результат, это ничего для меня не изменит. Я буду разговаривать с твоей бабушкой по поводу опеки. Хочу, чтобы ты жил со мной.

Миша настороженно смотрит на него, улыбается и снова опускает взгляд на рисунок. Что-то штрихует, но я слишком хорошо его знаю – он думает. Не любит, когда его эмоции кто-то видит. Самостоятельный и закрытый. Как бы я не билась над тем, чтобы Миша чуточку посмелее показывал то, что чувствует, он привык прятать все за улыбкой и веселостью.

– Скажешь что-нибудь? – спрашивает его Кирилл.

– Я согласен, – детский голос почти незаметно дрожит. Тут же рассуждает: – Мне с тобой больше нравится, чем с бабушкой. Она меня заставляет на танцы ходить, а я хочу на хоккей.

– А ты умеешь? В хоккей?..

– Пробовал на катке в нашем дворе, мне понравилось…

– Без проблем. У нас в городе есть и Ледовый дворец, и серьезная команда. «Родина», называется.

– Вау! – сдержанно радуется Миша. – «Ро-ди-на»…

– Вот и отлично, – ворчу под нос, как старая клуша.

Обо мне вообще ни слова.

– Ася, ты обиделась? – племянник вдруг пугается.

– Нет, конечно, – мягко отвечаю и отправляю и младшему, и старшему по улыбке.