Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс Страница 32

— Да, — отвечаю максимально ровно.

Отношения с отцом никогда нельзя было назвать хорошими, а сейчас… Сейчас нас проще назвать врагами, чем родными друг другу людьми.

— Марк, я надеюсь, ты еще не натворил глупостей, — голос отца, как всегда, полон стали и неприкрытого недовольства. — Твоя мать в ярости. Эта твоя... женитьба — полный абсурд. Мы готовили для тебя совсем другую партию. Ты хоть понимаешь, что поставил под удар слияние с активами Ларского?

Сжимаю телефон в руке так, что костяшки белеют. Снова Ларский.

— Моя личная жизнь не имеет отношения к бизнесу, — цежу сквозь зубы.

— Всегда имела! — рявкает он в трубку. — Ты забыл, кто тебя вытащил, когда ты был в шаге от смерти? Ларский не из тех, кто прощает оскорбления. Его дочь должна была стать твоей женой, это было условием! А ты притащил какую-то секретаршу!

— Она не секретарша, — мгновенно свирепею. — Моя жизнь — не поле твоих игр. Ларскому я отплачу так, как и он мне — без ущерба для личного. И на этом разговор окончен.

— Нет, не окончен! — отец срывается на крик. — Ты хоть знаешь, кто она такая, эта твоя Анжелика? Ты поинтересовался ее семьей, ее прошлым?

Смотрю сквозь стекло на спящую Лику. Ее лицо такое безмятежное, невинное.

— Мне не нужно интересоваться ее прошлым, — говорю твердо.

Отец в трубке на мгновение замолкает, а потом произносит слова, от которых кровь стынет в жилах.

— Тогда поинтересуйся прошлым ее матери, идиот. Узнай, почему двадцать лет назад ее мать проходила главной подозреваемой по делу об убийстве своего мужа.

— Подозреваемый — не виновный, отец, — гневно цежу я. — И вместо того, чтобы копаться в чужом белье, следи тщательно за своим.

Высказав ему это, собираюсь сбросить трубку, как отец говорит то, после чего я не могу и слова сказать.

Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев и с глухим стуком падает на мраморный пол.

Смотрю на Лику, спящую в моей постели. На мою жену.

И единственное, что срывается с губ, — хриплое, полное ужаса:

— Твою мать…

28

Лика

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь легкие льняные шторы, щекочут веки. Просыпаться в его объятиях стало самой восхитительной привычкой, привитой с момента нашей фиктивной свадьбы. Две недели в итальянском раю пролетели как один головокружительный миг, наполненный солнцем, вкусом спелых персиков и его поцелуями. Каждый день был похож на ожившую открытку: мы катались на винтажной деревянной лодке по озеру Комо, терялись в узких, мощеных улочках Белладжио, пили терпкое вино на маленьких винодельнях, где хозяева, смеясь, угощали нас сыром и оливками.

Он был другим. Не тем холодным, властным боссом, которого я всегда знала. Здесь, вдали от работы, он был просто… невероятным мужчиной, в которого я безоговорочно влюбилась.

Он внимательный, нежный, иногда серьезный, но я выбивала эту строгость из его лица, когда заставляла наперегонки прыгать в прохладную воду озера с пирса нашей виллы. Его глубокий смех отдавался в моей груди теплом, заставляя верить, что все это — не сон.

Потому что я дико боялась проснуться.

— Доброе утро, — хриплый шепот у самого уха заставляет покрыться мурашками.

Его рука медленно скользит по моей талии, очерчивая каждый изгиб, прежде чем властно притянуть к себе. Поворачиваюсь в его объятиях, встречаясь с темным, затуманенным сном взглядом.