Вино и вина - Марина Йелс Страница 39

– О господи…, – запричитала мама, закрыв лицо ладонями.

София будто окаменела, как от взгляда Горгоны, и наблюдала, как дыхание кота затихло, а жёлтые глаза заволокло мутной пеленой. Казалось, прошла целая вечность, но в действительности всего около трёх минут с момента, как София выбежала из дома и до момента как Цезарь – её верный друг на протяжении почти десяти лет, отдал душу Богу, к которому сейчас так взывала мама.

Позже, она свернулась клубочком на кровати, всё ещё надеясь, что вот-вот проснётся и освободится из плена кошмара. В комнату зашёл папа. Он сел на край кровати и тяжело вздохнув, сказал:

– Детка, я похоронил его в саду под гортензией. Там ему будет спокойно.

– Он умер, папа, ему всё равно, где лежать.

– Я знаю, как тебе плохо, я тоже буду скучать по нему, – вздохнул отец, – но ты должна понимать, что он не мог остаться с тобой навсегда, рано или поздно старость бы взяла своё.

Он легонько похлопал Софию по спине и добавил, прежде чем уйти:

– Ты ведь не виновата в его смерти, дорогая, это просто несчастный случай.

Почему же казалось, что виновата именно она? Это было глупо, нелогично и абсурдно – думать, будто все несчастья связаны с тем, что Даниэль каким-то образом украл её удачу. Но она была почти уверена: она не сошла с ума.

София поставила телефон на беззвучный режим, не решаясь открыть ни одно из сообщений Даниэля или взять трубку. Нервное напряжение навалилось неподъёмным грузом, и она выпала из реальности на несколько часов. Во сне Цезарь говорил ей: «Зачем ты так со мной, Фифи? Почему ты выбрала его вместо меня?»

Проснувшись задолго до рассвета, София лежала, уставившись в потолок, и размышляла о том, что делать дальше. Она любила Даниэля, но жить в постоянном страхеперед новым днём было невозможно. Но как поступить?

Никто не поверит в такой бред, так же как никто никогда не верил в силу исполнения желаний. Ещё будучи ребёнком, она пыталась сказать об этом родителям, но они словно не замечали ничего необычного и лишь повторяли: «У тебя чересчур живое воображение, Фифи». Постепенно София бросила эти попытки, смирившись с тем, что эта странная магия доступна только ей.

Дождавшись восьми утра, София набрала номер Даниэля:

– Алло, Дэн…

– София! Чёрт возьми, что случилось? Почему ты не отвечала на звонки и сообщения? Я не знал, что и думать.

– Прости, кое-что случилось вчера. Моего кота сбила машина прямо возле дома, он умер.

– Господи, мне так жаль. Хочешь, я приеду?

– Нет, не нужно. Я собираюсь домой, думаю, буду после обеда.

– Отлично. Люблю тебя.

– И я тебя.

Родители хоть и пытались её утешить, но уже думали о том, стоит ли снова завести котёнка. «Как так можно, – негодовала София, – бесчувственные». Они вместе пообедали, и София засобиралась домой. Обняв отца на прощание, она уже собиралась сесть в такси, когда он сказал:

– Фифи, я знаю, что сейчас ты расстроена, но я хотел спросить: у тебя всё в порядке? Ты неважно выглядишь, может тебе стоит взять отпуск и немного отдохнуть?

София отказалась, стараясь успокоить отца привычными словами: всё в порядке. Помахав ему на прощание, она уехала.

Но вот набраться смелости, чтобы отказать Даниэлю в совместном проживании, она не смогла. Через два дня они вместе отправились смотреть квартиру.

Пока Даниэль и симпатичная риелтор всю дорогу обсуждали прелести района и транспортную доступность, а София тихо тащилась позади них, погружённая в собственные мысли.