Все началось с измены - Рина Рофи Страница 45

— Понимаю, — я улыбнулась. — Значит, она творческая, необычная. Может, начать с общего дела? Предложить ей вместе что-нибудь нарисовать? Или помочь с русским? Ты же отлично знаешь язык, можешь бытьеё гидом.

Лицо Демида озарилось, как будто я открыла ему великую тайну.

— Точно! Можно помочь с русским! Это же… естественно! Спасибо, Мария Сергеевна!

— Не за что, — я потрепала его по волосам, а он на этот раз даже не отпрянул. — Главное — будь собой. И будь добрым. Девочки это ценят. Договорились?

— Договорились! — он вскочил на ноги, полный новых планов. — Теперь точно завтра подойду!

В этот момент в дверь тихо постучали. Вошёл Георгий.

— Молодой господин, пора готовиться к ужину. Мисс Мария, машина подана.

Мы переглянулись с Демидом. В наших взглядах было секретное соглашение. Я поднялась, собирая вещи.

— До четверга, Демид, — поправила я себя, собирая вещи. — Завтра у нас математика. И помни про секрет.

— Помню! — он шёпотом ответил и убежал, оставив меня наедине с Георгием.

Тот проводил меня до выхода, и в его взгляде, как мне показалось, было молчаливое понимание. Он видел, как Демид выбежал из комнаты окрылённым. И, возможно, догадывался, о чём мы говорили.

Я ехала домой с тёплым, но тревожным чувством на душе. Я только что стала не просто репетитором, не просто «передатчиком». Я стала доверенным лицом. И это было одновременно и почётно, и страшно. Потому что в мир восьмилетнего мальчика, который «не такой, как все», я только что внесла что-то очень личное. И как на это посмотрит его отец, холодный и всевидящий Маркус Давидович, я не знала.

Мысли крутились, как белка в колесе: дроби и уравнения, детская влюблённость, оценивающий взгляд Маркуса, необходимость самой повторить школьную программу элитной школы… Впереди был ещё один шаг вглубь этой странной вселенной.

Я подъехала к своему дому, к своему островку нормальности, и уже собиралась выключить зажигание, как замерла.

У подъезда, прислонившись к стене, стоял он. Костя. На его лице цвел синюшно-багровый синяк — живое напоминание о вчерашнем кулаке Маркуса Давидовича. Но это было не самое страшное. Самое страшное было в его глазах. В них горела тихая, концентрированная, безумная злоба. Он не метался, не кричал. Он просто стоял и ждал. Как паук.

Сердце упало куда-то в пятки, в ушах зашумело. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Я не стала выходить. Не стала даже глушить мотор. Резко посмотрела по зеркалам, вывернула руль и, нажав на газ, рванулаот подъезда прочь. В зеркале заднего вида мелькнуло его лицо, искажённое яростью от того, что добыча ускользнула.

Я отъехала на пару кварталов, забилась в угол пустой парковки у супермаркета и, дрожащими руками, стала рыться в телефоне. Набрала Аню.

Она взяла на первом гудке.

— Маш? Что случилось?

— Он… он у моего подъезда, — выдавила я, с трудом контролируя голос. — Костя. С синяком. Стоит и ждёт. Смотрит… Ань, он смотрит как ненормальный.

— Блядь, — кратко и выразительно выругалась Аня. — Слушай меня внимательно. Ты НИКОГДА не подъезжаешь к дому одна, пока эта ситуация не разрешится. Поняла? Никогда. Маша, мчи ко мне. Сейчас же. Не останавливайся, не думай. Просто езжай. Двери будут открыты.

Её команда, чёткая и безоговорочная, была как спасательный круг. Не надо было думать, принимать решения. Просто выполнить.