Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 45

Что такое? Не нравится что-то?

— Можно автограф, Ирина, пожалуйста…

Я подписываю девушке салфетку, отдаю.

И пару секунд смотрю ей вслед, как она, счастливо и так по-детски подпрыгивая, идет к своему столику.

А после поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Демидом.

— Не стоило так говорить с ней.

Говорю, и сама шокируюсь.

Это реально я сказала? Да? Ему???

Боже, я больная. Сумасшедшая.

Он меня сейчас прямо тут выкинет из-за стола. Из ресторана. В туфлях. В апрельскую слякоть… Ну, а что?

Забрал-то из дома вообще босой.

Так что, даже в плюсе буду…

Когда Демид смеется, громко, никого не стесняясь, я даже не верю тому, что вижу и слышу.

Ему смешно?

Что именно?

Мои слова? Поведение? Тон?

Спрашивать не хочу, надеясь, что мне сейчас все расскажут.

И Демид не разочаровывает.

— Знаешь, мне так давно не делали замечаний по поведению… Особенно таким тоном. Это было… Забавно.

— Вот как? — у меня чуть сбивается голос, наверно, последствия шока и волнения.

И удивления. Собой, такой безбашенной.

Надо же, как могу!

— Да, — кивает Демид, — и прости меня. Это реально было грубо. А что за песня такая, что девчонка тут чуть ли не кончала от нее?

— Это тоже грубо, — и вот я снова дергаю тигра за усы! Необучаемая, блин…

— Но верно, — подмигивает Демид. И эта гримаса до ужаса напоминает его сына, Игната.

Я снова думаю, что, сто процентов, в молодости Демид был очень похож на своего сына. Такой же живой, смешливый и колкий на язык.

А потом заледенел… Жизнь заморозила.

— Ну, так что за песня?

— Спеть? — накатывает на меня что-то непонятное. Хулиганское.

— Давай, — кивает Демид.

И снова щурится по-лисьи.

Мне кажется, с ожиданием и усмешкой.

Меня цепляет эта усмешка. Вызов для меня.

Он думает, что не спою?

Спою.

Давно не выступала, но…

Машу рукой, подзывая к себе официанта.

— Скажите, могу я спеть у вас?

— Эм-м-м… — официант, к которому явно впервые обращаются с такой просьбой, удивленно смотрит на меня, затем переводит взгляд на моего спутника.

И тот кивает:

— Организуй.

Официант исчезает, чтоб появиться через минуту буквально:

— Что желаете исполнить?

— Сейчас… — вывожу на экран телефона запись минусовки с облака, — вот, передайте диджею.

— Пять минут.

С минуту мы смотрим с Демидом друг на друга. Не знаю, чего ждет он, а я просто шалею от собственной инициативы.

И ощущаю себя невероятно… живой. Да, правильное слово.

В последние пару дней я чувствую себя живой.

И мне нравится это ощущение.

Этот возврат к той Ирине, что когда-то приехала покорять большой город.

Может, покорю все-таки?

Когда меня объявляют, я просто встаю и, чуть улыбнувшись Демиду, иду к сцене. Через зал, под удивленными взглядами.

Здесь люди явно не ожидали такого перформанса.

На сцене неожиданно уютно.

Небольшая, невысокая, но комфортная.

Проверяю микрофон.

— Добрый день. Я хочу сегодня спеть для девушки Ангелины, она здесь в зале, — слышу неистовый визг и бурные аплодисменты от столика моей фанатки, — и еще для одного человека…

Включается трек. И я пою.

«Моя безумная история горчит на губах,

И оттого все сумасшествие в ней.

Я не умею забываться в бестолковых делах

И бесконечно только грежу о ней.

Когда в окно заглянет вечер или дождь постучит,

Не понимаю, удержать себя как?

Ты пробиваешь, не заметив, самый каменный щит

И засыпаешь у меня на руках…»