Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс Страница 47

Смотрю словно сквозь него, и в голове не укладывается чудовищность его слов. Он не угрожает. Он объясняет. Объясняет правила мира, в котором я оказалась. Мира, где нет места чувствам, где есть только выгода и сила.

— Что вы хотите от меня сейчас? — шепчу, задыхаясь от слез. — Чтобы я больше не ходила к Марку? Я не буду.

— Нет, — качает головой мужчина. — Это было раньше. Когда я надеялся на твое благоразумие. Сейчас я понял, что его нет, поэтому я хочу, чтобы ты исчезла. Чтобы твоего ребенка просто не существовало. И раз ты не хотела по-хорошему…

Двое охранников выходят из комнаты и направляются ко мне. Я отшатываюсь, упираясь спиной в стену. Ногти впиваются в ладонь до мяса.

— Нет… пожалуйста… — паника захлестывает с головой.

Они жёстко хватают меня за руки, и я чуть не падаю, а потом тащат меня к выбитой двери. Я вырываюсь, кричу, царапаюсь, но они волочат меня к выходу.

Они хотят… убить его.

Страх за того, кто всего недавно во мне зародился, заполняет все моё сознание. Становится не важно ничего: ни Марк, ни его гребаная невеста, ни моё положение, сейчас я думаю лишь об одном.

Мой ребёнок должен жить.

И я никому не позволю его убить.

Амбалы хватают меня за корни волос и тянут на выход, но я больше не сопротивляясь. Я просто падаю на колени и цепляюсь за косяк.

Нет больше чести, гордости, достоинства. Марк со своей семьей растоптал все светлое, что во мне было. И чтобы сохранить ту самую маленькую часть, что вроде и принадлежит мне, но другие с такой легкостью хотят ее отнять, мне приходится делать то, что я никогда и ни за что в своей жизни не делала.

— Умоляю! — кричу, захлебываясь от слез. Я уеду! — слёзы застилают глаза, и вижу мир словно через мутное стекло. Однако удовлетворенную улыбку на лице отца Марка разглядеть успеваю… — Я исчезну! Вы никогда меня не найдете! Я больше ни за что не вернусь ни в город, ни в жизнь Марка. Мне нужен только он. Только ребёнок! Я обещаю! И… маму. Отпустите маму!

Я соединяю руки в молитвенном жесте и умоляю, унижаюсь, теряя остатки самоценности.

Они все у меня забрали… но малыша… не отдам!

Александр Александрович смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах нет ни капли сочувствия. Только холодный расчет. Он делает едва заметный жест, и хватка на моих плечах ослабевает.

— Я даю тебе последний шанс, — проговаривает лениво, словно он бы даже убить меня спокойно мог. — Еще одна ошибка, еще одна попытка напомнить о себе — и я лично прослежу, чтобы ни тебя, ни твоего отродья, ни твоей матери больше не существовало. Вторых шансов я никому и никогда не давал. Не заставляй меня пожалеть.

Кровь стынет в жилах, я дышать не могу, настолько страшно от того, как эти люди легко расправляются с неугодными для них. Насколько безнаказанно могут творить такие ужасы!

Я дрожу так, что, кажется, слышно стук моих зубов, но сейчас плевать на все. Я зажмуриваюсь, когда он проходит мимо меня и выходит из квартиры. Открываю глаза лишь тогда, когда слышу отдаленные шаги спешащей за ним охраны.

Около минуты я просто остаюсь сидеть на коленях посреди разгромленного коридора, сотрясаясь от беззвучных рыданий, пока не ощущаю на своих плечах руки мамы. Она обнимает меня, что-то шепчет, пытаясь успокоить.

— Я вызову полицию, Лика! Они за все ответят!