Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 51

— Сам разберусь, без сопливых, — раздражаюсь я, потому что Генька прав, я как-то упустил из виду этот момент. Слишком уж увлекся. И вообще забыл про вездесущие камеры и соцсети. Моя жизнь всегда вне этих плоскостей крутилась, потому то, что сейчас вижу, удивляет и напрягает.

— Пап… — не успокаивается Генька, но я перебиваю его.

— Алиса как?

— Все нормально, — тут же переключается сын, и в голосе его прямо умиление, — такая прикольная! Она меня за палец хватала! И узнает меня, прикинь?

Сильно в этом сомневаюсь, времени мало еще прошло, насколько я помню, недельные младенцы не особо кого-то узнают, кроме, разве что, своих матерей… Но спорить не собираюсь.

— Фото мне пришли потом. Все, пока.

— Пап…

— Пока.

Отключаюсь, тут же набираю начальника СБ и матом высказываю ему свое недовольство произошедшим. Судя по ошарашенному молчанию, он тоже слегка отвык от того, что мы внезапно можем стать публичными персонами. И что ролики могут собирать тысячи просмотров.

— Чтоб через час нигде ничего не было, ты понял?

— Да, Демид…

— И на будущее…

— Я понял, Демид, все решу.

Отключаюсь, пару минут смотрю на уже вполне вышедшее из-за горизонта солнце.

А после, выдохнув и докурив, иду обратно в комнату.

Потому что никакие незапланированные видосы не способны мне испортить планы провести сегодняшнее утро между ног у одной сонной, замученной, но такой сладкой анимешки.

Глава 22. Сладкое утро

Мне снится что-то такое неопределенно-волнующее, чувственное.

И, на фоне этих приятных ощущений, понимание, что кое-какие действия в реальности происходят.

Это вообще такое своеобразное, очень тонкое сочетание еще сна и уже яви.

Грань, на которой хочется балансировать, придавая происходящему еще большую остроту.

Пикантность…

Не открывая глаз, наощупь обнимаю своего неутомимого любовника, глажу его, покорно раскрываюсь, позволяя себя брать.

Выгибаюсь в ответ на плавный длинный толчок, кажется, до самого моего сердца достающий…

И выдыхаю в такт набирающим силу движениям.

Это красиво… Внутри меня.

Так искряще, так нежно и в то же время сильно и чуть-чуть жестковато.

Ночь, проведенная без сна, отражается на моем организме. И сейчас внизу все очень чувствительно. И, наверно, после мне будет дискомфортно.

Но сейчас…

Сейчас мне хорошо.

Так хорошо, как, наверно, никогда и не было за всю мою, не самую длинную, но наполненную множеством событий жизнь.

Мой горячий любовник двигается, целует меня, что-то шепчет хриплым, низким голосом, и у меня от его звучания — по коже дрожь.

Сладкая, такая сладкая…

Мне кажется, что я за эту ночь превратилась в нечто невероятно чувственное, такое, что дотронься — и искры побегут!

Они и бегут.

Тоже сладкие.

Такие, что хочется продлить это наслаждение, открытое и пронзительное.

Мне нравится то, что происходит. Так нравится!

И запах моего мужчины, и его вкус, и напор, такой… Истинно мужской.

Он не играет в героя-любовника, не стремится меня удивить чем-то, не применяет смешную постельную акробатику, когда поза только ради самой позы, ради галочки в послужном списке: так я тоже делал!

Нет…

Он настолько цельный, Демид Игнатьевич, Демид… Настолько уверенный в себе, что просто делает со мной то, что ему нравится.

И мне нравится то, что он со мной делает.

Настолько, что в голову не приходит остановить. Или попытаться руководить, рассказывать, как мне надо, как правильно, как я люблю.