Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 52

Он и без того знает, как правильно.

И чувствует, как я люблю.

Он все чувствует.

Никогда у меня не было настолько тонко ощущающего любовника. И тут не понять, то ли это постельный опыт огромный, потому что даже представить невозможно, сколько женщин было у этого офигенного самца.

То ли просто чутье, опять же происходящее из опытности.

То ли…

То ли мы с ним до такой степени на одной волне, что даже думать про это страшновато. Ведь нельзя так понимать, так чувствовать… Словно без кожи перед ним остаться. Позволить заглянуть в себя до самого донышка.

Оторопь берет от осознания.

Когда Демид выходит и легко переворачивает меня, ставя на колени и парой экономных движений выстраивая в ту позу, которая ему нравится, я только ахаю сдавленно.

И прогибаюсь еще сильнее, чтоб сполна ощутить проникновение. Его силу. Его глубину.

Поза подчинения, животная, грубая. Но с ним — невероятно правильная опять же! Такая, какая и должна быть.

Мужчина берет.

Женщина принимает. И наоборот.

Взаимообмен.

О, да…

Поднимает меня, не переставая двигаться, целует в губы, повернув за подбородок к себе. Дыхание прерывается, в глазах темнеет.

И меня бьет сладкая дрожь освобождения.

Демид ловит эту дрожь, продляет ее своими движениями, усиливает.

И я кричу.

А потом лечу обратно на простынь, переживая сладкие афтешоки кайфа, пока мой безумный любовник догоняет меня в своем удовольствии.

И накрывает большим, горячим телом, вжимая в матрас.

И нет, мне не тяжело. Хотя весовые разные.

Мне правильно.

С ним все правильно.

Настолько, что из реальности вышибает, и я с облегчением закрываю глаза, исследуя расходящиеся круги перед внутренним взором.

Разноцветные, надо же… Как в калейдоскопе.

Интересно меня расколбасило…

Демид приходит в себя куда быстрее, чем я. Примерно, на третьем моем радужном круге.

— Пить хочешь? — шепчет он и целует меня в шею. А потом — ниже, по позвоночнику.

М-м-м… Щекотно и сладко, да…

— Хочу… — голос у меня сонный, хриплый и довольный.

Кошка, сметаны налакавшаяся. Стыдно? Неа…

— Воды? Кофе?

— Молока…

Я, вообще-то, шучу, просто ассоциативный ряд от кошки до молока легко доехал. Но Демид не выказывает удивления, встает и идет на кухню.

Там какое-то время возится, а я, сквозь приятный расслабон, прислушиваюсь. Неужели, реально молока принесет?

Разворачиваюсь и подтягиваюсь к мягкому изголовью кровати, не забывая задрапировать себя, скромно и романтично. По крайней мере, я на это надеюсь.

Демид появляется в спальне, обмотанный полотенцем по бедрам, невероятно красивый, мощный и одновременно гибкий, словно матерый хищный кот, прошедший тысячи битв и точно знающий, что ему делать, и как жить. И как смотреть на свою женщину.

Боже…

Я же только что кончила!

Я в его запахе, в нем полностью!

А все равно что-то внутри дрожит. И тянет отбросить простынь и ноги раздвинуть. Безумие какое-то. Нимфомания.

Офигенное ощущение!

Демид, усмехаясь, словно понимает прекрасно мои эмоции, считывает мысли прямо из моего воспаленного безумного мозга, идет к кровати и ставит на простынь поднос.

С высоким стаканом молока и тарелочкой с разнообразым печеньем. Откуда взял? Я ничего не нашла накануне у него!

— Спасибо, — говорю я и беру стакан.

Теплый.

И молоко, словно взбитое… Когда успел?

— Я подумал, что холодного ты не захочешь. А взбитое… Почему бы и нет? Любишь такое?