Капкан Бешеного - Мария Зайцева Страница 53

Он говорит это все обыденным тоном, спокойно, с полуулыбкой. И точно знает, что люблю.

— Да, люблю.

Я отпиваю молоко, беру печенье, маленькое, усыпанное кунжутом.

И на мгновение закрываю глаза, ловя сладкий, словно родом из далекого детства, кайф.

— Я когда-то давно, — рассказывает Демид, садясь на кровать и ловя мою ступню в свои опытные руки, — еще до того, как квартиру тут прикупил, останавливался в одном и том же отеле постоянно. И пару раз случалось с Генькой, еще мелким, приезжать. Так в том отеле была услуга для детей, вечернее молоко с печеньем. Генька очень любил. Потом он перестал со мной ездить… А я сам для себя заказывал. Смешно…

— Не смешно, — шепчу я, пораженная откровением. И теми теплыми нотами, что звучали в голосе жесткого властного мужчины, когда он вспоминал прошлое. И своего маленького сына.

На мгновение представляю, какое было бы лицо у Демида, если бы он про нашего с ним ребенка говорил… Такое же мечтательное. Улыбчивое. Трогательное?

И становится чуть-чуть больно, что этого я никогда не узнаю.

Вряд ли Демид Лисин захочет от меня ребенка.

А просто так, без его ведома, я ничего не буду предпринимать. Это неправильно и нечестно.

Да и не надо мне. Какой ребенок, боже?

Тут бы с собственной жизнью разобраться…

Стоит об этом подумать, как жизнь напоминает о себе.

Телефонной вибрацией.

Моего аппарата.

Ставлю стакан на поднос, подхватываю телефон.

И чуть ли не отбрасываю его в сторону. В директе моего канала сообщение:

«Что, сучка, нового ебаря нашла?»

Глава 23. Бешеный. У всех есть прошлое

Глаза моей анимешки, буквально только-только подернутые поволокой недавнего кайфа, искрящиеся, удивленно распахнутые, короче говоря, именно такие, какие желает видеть любой нормальный мужик по направлению к себе, как-то моментально темнеют. И мертвеют.

Перемена настолько явная, что мне становится не по себе даже.

Я видел такие взгляды. И всегда это касалось чего-то такого, что уже не поправить. Не помочь.

Потому сейчас пару секунд молчу, перебарывая в себе вот этот неожиданный ступор. Его быть не должно, по идее, потому что я умею реагировать мгновенно, но, черт…

Я тоже человек!

Живой.

И переход от полного расслабона, от кайфа, да еще и подчеркнутый невольно ворвавшимся в мою память воспоминанием о наших с Генькой московских каникулах, к ощущению стремительно надвигающейся, хотя нет! Надвинувшейся! Уже навинувшейся задницы! Этот переход резкий и максимально жесткий.

Правда, прихожу я в себя быстро.

И реагирую тоже быстро.

Успеваю забрать телефон из дрогнувших пальчиков до того момента, пока экран еще ярок.

И прочесть присланное сообщение тоже успеваю.

Анимешка только ахает растерянно, затем стремительно дергается ко мне, забыв про поднос и печенье:

— Отдай!

Я отвожу руку с телефоном от ее ладошки, а затем и вовсе встаю, быстро перекидывая номер и сообщение сбшнику.

— Что ты?.. — Ирина на коленках ползет по кровати в мою сторону, путаясь в простыне, и в любое другое время я бы за этим понаблюдал с огромным удовольствием, а потом еще и участие принял в распаковывании увязшей в ткани девчонки, но сейчас у меня чуть-чуть другие задачи.

И голова забита другими вещами.

К тому же, приходится делать несколько дел одновременно. И не самое последнее из них — пытаться выловить из стремительно накрывающей мозги ярости хоть какие-то здравые мысли.