Все началось с измены - Рина Рофи Страница 54

— Прости, — сказал он тихо. — Не планировал… такого развития событий. И уж тем более — лекции о физиологии для восьмилетнего.

— Да ладно, — выдохнула я, наконец опустив руки. Лицо всё ещё горело. — Зато… познавательно. Для всех.

Он посмотрел на меня, и в его глазах снова появилось то тёмное, заинтересованное выражение, но теперь оно было приправлено новой, соучастнической нотой.

— Надеюсь, это не испортило… праздник, — сказал он, и в его голосе прозвучал намёк на ту самую неуверенность, которую я заметила у него впервые.

— Нет, — честно ответила я, глядя ему в глаза. — Не испортило. Просто… добавило красок.

Он кивнул, и больше мы об этом не говорили. Но что-то между нами сдвинулось. Окончательно и бесповоротно. И, что удивительно, эта нелепая сцена с Демидом не разрушила момента, а, кажется, сделала его ещё более реальным и… общим. Теперь у нас был ещё один общий секрет. И общая ответственность — как-то, когда-нибудь, объяснить его сыну разницу между детской дружбой и взрослыми чувствами.

Его рука, широкая и тёплая, легла мне на талию, не спрашивая разрешения, но и не грубо — скорее, как продолжение того поцелуя, как естественное утверждение его права быть близко. От неожиданности и от прикосновения я ахнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Он почувствовал это. Его пальцы слегка сжали мой бок, и он наклонился ко мне, его голос прозвучал тихо, прямо у уха:

— Дрожишь. Замерзла?

Его дыхание обожгло кожу. Вопрос был формальным, предлогом. Мы оба знали, что дело не в майском вечере.

— Нет… — прошептала я, чувствуя, как голос предательски срывается. — Просто… — Я безнадёжно пыталась собрать рассыпающиеся мысли в хоть какое-то связное предложение, но мозг отказывался работать. Всё вниманиебыло сосредоточено на точке под его ладонью, где тонкая ткань блузки почти не ощущалась, и на его взгляде, который, казалось, видел все мои спутанные, противоречивые чувства: панику, возбуждение, стыд, дикое любопытство.

Он не торопился. Он давал мне время, но его рука не убиралась. Он изучал моё лицо — распахнутые глаза, приоткрытые губы, румянец, заливающий щёки и шею.

— Просто… непривычно? — сам предложил он слово, и в его голосе звучала мягкая, почти ласковая усмешка.

Я кивнула, не в силах вымолвить больше. Непривычно. Это было как землетрясение в тщательно выстроенном мире, где он был ледяным боссом, а я — должником. Теперь все эти роли трещали по швам.

— Мне тоже, — неожиданно признался он так тихо, что я едва расслышала. И в этом признании было что-то разбивающее его образ до основания. Он на мгновение отвёл взгляд в сторону Демида, который снова увлёкся змеем, потом вернул его ко мне. — Но это не значит, что это неправильно.

Он не спрашивал, согласна ли я. Он констатировал. Но в этой констатации не было прежней властности. Была… надежда? Или просто решение, принятое за нас обоих.

Я снова попыталась заставить себя говорить, чтобы вернуть хоть какую-то видимость контроля.

— Демид… — выдохнула я.

— Демид увидел, что его отец — живой человек, — парировал Маркус, и его пальцы слегка провели по моей талии. — Возможно, это даже полезно. В меру, конечно.

В этот момент раздался голос Георгия, вышедшего на террасу с подносом:

— Молодой господин, курица готова! Мисс Мария, господин, прошу к столу!