Наша навсегда - Мария Зайцева Страница 58

Все это я бормочу, не глядя на мужчин, стараясь как можно скорее закончить.

И даже не потому, что вспоминать противно, хотя не без этого. Но больше, конечно, хочется просто проскочить стадию признаний. Тем более, что все уже в прошлом.

И даже толком никому ничего не предъявить.

— И потому, когда Тошка показал ту запись… Понимаете, я плохо себя чувствовала… Это, конечно, не оправдание, но мне в тот момент казалось, что меня все бросили. Все против меня, кроме Тошки. И вы меня бросили…

— Вася… — Лис внезапно оказывается прямо напротив, и я лишь моргаю изумленно, глядя в его напряженное лицо.

Он же вот только-только сидел в кресле напротив кровати… Как он тут так быстро?..

Лис аккуратно забирает у меня кружку, передает ее подвинувшемуся ближе Лешке, обнимает меня за плечи и тянет к себе.

— Малышка… — Он гладит меня, шепчет в макушку тихо и яростно, — если бы мы знали… Мы бы… Черт… Каменюка… Я, блядь, не могу. Держи ее.

Он мягонько и аккуратно толкает меня в руки Камня, а сам порывисто встает с кровати и, как был, в трусах, выходит из дома, хлопнув дверью.

Я, полностью окутанная жарким теплом рук Лешки, прижавшего меня спиной к своей горячей, как печка, мощной груди, только испуганно вздрагиваю, слыша, как снаружи что-то колотится, кажется, железом о железо.

— Не переживай, маленькая, — рычит Камень, сжимая меня крепче, чем надо, и словно убаюкивая в своих лапах, — у меня там спортивный комплекс на улице. Сейчас Лисенок его поломает и придет. Ему надо пар выпустить чуть-чуть… А то ебануться же можно, когда понимаешь…

— Хорошо, что ты не такой взрывной… — бормочу я, успокоенно потираясь затылком о его грудь, и Камень тепло выдыхает мне в макушку.

— Я не такой, да. Я — хуже, маленькая. — И, не успеваю я повернуться в недоумении к нему, добавляет, — просто я лучше себя контролирую… Приходится. Ему было чуть проще, все же, жить. Хотя, с таким батей… Кто знает… Я потом свое возьму, маленькая.

— В смысле? — обмираю я, — мои родители уже ни за что не ответят… Отец в могиле. Мама — не в себе…

— Ничего. Я найду, с кого спросить.

— Леш…

— Маленькая, давай пока не будем. Я тоже не железный. Поцелуй меня лучше. А то, боюсь, пойду компанию Лису составлять, а там уже мало что от спорткомплекса осталось, походу…

Я послушно поворачиваюсь и целую его, мягко, нежно, словно пробуя его губы своими губами.

И ощущаю, как каменная статуя оттаивает под моими пальцами, как жесткий хищный зверь превращается в податливого ручного кота, жадного до ласки.

Он валится спиной на кровать, тянет меня наверх, протаскивая по себе, заставляя обнять ногами, прижаться всем телом к нему, огромному, надежному, горячему.

Я целую его, слыша, как буянит на улице Лис, и думаю, что плевать, как они в ту ночь развлекались, когда меня чуть в постель брату Игорю не уложили. Потому что они потом тоже пострадали. И тоже думали про меня всякие ужасные вещи. Так что мы, наверно, квиты. И можем закрыть и перевернуть эту страницу…

Я опираюсь ладонями о грудь Камня, сажусь прямее, откидываю волосы с лица.

Раньше бы они меня волной закрыли, покрывалом, до самых ягодиц, а теперь… Чуть-чуть плечи обнимают и все…

И вообще, я же совсем по-другому выгляжу… И сейчас почему-то это приходит в голову, заботит меня.