Маленькая женщина Большого - Мария Зайцева Страница 61

— Да яму, похоже, поймали. Сиди, я гляну колесо.

Черт… День сегодня определенно не мой.

Я смотрю, как Зевс осматривает колесо, затем звонит кому-то и витиевато матерится, рассказывая, кому и сколько рук оторвет и в какой очередности будет их в задницы засовывать.

Мне становится смешно.

Открываю дверь, выпрыгиваю на относительно чистую на этом участке пути грунтовку.

Лужа, в которую мы угодили колесом, чуть позади машины, на обочине. И каким образом Зевс умудрился ее цепануть, непонятно. Отвлекся, что ли? На что?

Свежий воздух неожиданно кружит голову, и я опираюсь на капот, понимая, что как-то все вокруг слишком сильно завертелось.

— Блядь! — испуганный возглас Зевса раздается сбоку, а затем меня придерживают за талию, не позволяя упасть. — Воробушек! Ты чего? Ударилась все же?

Он близко опять.

Слишком близко.

И пахнет от него… Дурманяще.

Я задираю подбородок, смотрю к суровое взволнованное лицо… И неожиданно для себя поднимаю руку и веду пальцами по заросшей бородой щеке. Ниже — по шее, мощной, с обветренной дубленой кожей. Такой кожи не бывает у офисных клерков, любящих прожариться на солнышке в Турциях и Дубаях.

Этот загар въедается навсегда от долгой, тяжелой работы на воздухе. Под палящим солнцем и ледяными ударами ветра. Такой бывает у полярников, моряков, лесорубов… Бывших заключенных, работавших долго на повале.

Что я знаю о тебе, Зевс Громовержец?

Кроме того, что сейчас в твоей жизни есть дочь и внучка. И бизнес. Кем ты был раньше? Как ты сумел таким стать? Откуда этот жесткий взгляд, бешеный нрав и несмываемый за многие годы загар?

— Воробушек… — выдыхает Зевс, — зачем так смотришь? Глаза у тебя… Утонуть хочу…

— Тони, — разрешаю я. И подаюсь к нему, привстав на носочки. Сама. Первая.

Мне необходимо сейчас прикоснуться к нему. Снова.

И пусть опять не место и не время, да и вообще, это больше похоже на капитуляцию, просьбу, чем на… Ой, да пофиг, на что это похоже!

Время и место…

Пофиг!

Мне хочется! Невероятно хочется!

И, судя по тому, что Зевс с рычанием сжимает меня крепче и подтаскивает ближе к себе, ему тоже хочется не меньше, чем мне!

Жесткие губы накрывают мои, язык уверенно проникает в рот, и я задыхаюсь от такого знакомого, такого нужного мне, оказывается, вкуса! Я вспоминала о нем! Не думала, отчет себе не отдавала, но вспоминала!

И сейчас ловлю фейерверки флешбеков. Сладкие, такие сладкие!

Мне невозможно хорошо, в его руках, с его вкусом на губах, на этой проселочной грунтовке! В этом апреле, контрастном и бешеном.

Зевс целует так же, как, наверно, и все в этой жизни делает, с чувством, с толком, обстоятельно и до конца. Сходу давая понять, что поцелуй — это не финальный аккорд. И не обещание. А начало. Часть прелюдии.

Ну а основное действие — не за горами.

Понимаю я это, кстати, только оказавшись на заднем сиденье его монструозного крейсера, с раздвинутыми ногами и спущенными ниже бедер колготками.

Как это произошло, куда улетучились мгновения, пролетевшие от нашего бешеного поцелуя и до этого момента — не понять.

И не вспомнить.

Да и ладно!

— Воробушек… — от его голоса, взгляда — жарко, и я стягиваю с плеч пальто. Позволяю снять через голову тонкое трикотажное платье, податливо прогибаюсь, когда опытные ладони скользят по ногам, сдирая колготки окончательно. Вместе с ботинками.