Запретная для Севера - Ария Гесс Страница 64

Я репетирую перед зеркалом, прокручиваю в голове план, тренируюсь, как подделать дрожащий голос, когда буду просить стакан воды, чтобы попросить медсестру оставить дверь моей палаты открытой. Меня держат под присмотром, но охрана стала чуть ленивее. Я каждый день разговариваю с ними, узнаю получше, ввожу в заблуждение, притворяясь дружелюбной, беспокоящейся об их семье, об их проблемах.

Например, я знаю, что у охранника, который стоит у моей двери, болеет жена, поэтому он периодически советуется со мной, каким образом ее можно порадовать. У охранника, который гуляет со мной в парке, неразделенная любовь к моей телохранительнице, охраняющей меняв душе. Я помогаю им, тем самым помогая себе.

Эти люди верят мне. И это их главная ошибка.

У меня ушел целый год на то, чтобы восстановить свои кости, опорно-двигательный аппарат и немного залечить внутренние раны.

После очередной процедуры реабилитации я набираю номер Захара.

Сегодня наконец тот день, который я планировала целый год. День, когда я должна сбежать. Свята в свое время сделала все, чтобы мне в этом помочь, но я так и не смогла… Теперь я просто обязана это сделать, чтобы придумать план мести, собрать на это ресурсы. Это невозможно, пока я нахожусь под властью Севера, и мимо него не пролетит ни один мой шаг.

За этот год он приходил всего несколько раз… Я просила его этого не делать в довольно грубой форме, и он каждый раз на это велся. К счастью… или нет… но я стараюсь не думать об этом.

Гудки прерываются, и я слышу голос Захара:

— Все готово, не переживай, мы справимся.

Я нервничаю, но в то же время в полной боевой готовности. Я слишком долго ждала этого, чтобы налажать!

Вечером Захар появляется под видом медбрата: в форме, на лице маска, в руках инвалидное кресло. План был идеальный: я отправляю медсестру за водой, там ее задерживает подставной пациент, которого мы предварительно поместили сюда за месяц до побега, телохранитель для прогулок — на организованном мною свидании с девушкой, помогающей мне в ванной. Захар тем временем сажает меня в кресло, надевает кепку и укрывает пледом, потом вывозит мимо главной стойки, пока дежурная вместе с моей медсестрой разбираются с нашим актером.

Охране говорят, что меня увозят на процедуры. Они следят только за дверью, но не за окном…

Предварительно поставив там человека, мы выбираемся из окна первого этажа здания.

— Ты позаботился о камерах?

— У нас есть полчаса. И ещё около часа, пока Север тебя не хватится, — проговаривает Захар, когда мы уже бежим к машинам у запасного выхода.

Но в самый последний момент, когда мы уже пересекаем границу больницы, срабатывает сигнализация. Внезапно у выхода появляются двое здоровых охранников, и в ушах начинает стучать паника.

Захар прижимает меня к себе, но его вырубают одним ловким движением. Всё сливается во взрывающуюся вереницу звуков, криков, стонов.

— Отпустите ее!

Не сразу осознаю, что меня тащат в машину. Обреченность настолько сбивает с ног, что я не могу прийти в себя. Я не верю, что снова проиграла. Едва не задыхаюсь от обиды, глотаю едкую горечь и кричу в потолок. Когда амбалы садятся в машину, я вырываюсь, но один из них в секунду лишает меня этой внутренней боли одним отточенным ударом.

Голова кружится, и я теряю сознание…